ЕЩЕ РАЗ О «НАЦИОНАЛЬНОМ ДОСТОЯНИИ» Елена Федерович

ЕЩЕ РАЗ О «НАЦИОНАЛЬНОМ ДОСТОЯНИИ» Елена Федерович

ЕЩЕ РАЗ О «НАЦИОНАЛЬНОМ ДОСТОЯНИИ»

Давно я ждала этих слов о нашем музыкальном образовании (спасибо, Екатерина Мечетина!). Еще десятилетие назад, готовя нашу консерваторию к аккредитации и лицензированию по унифицированным требованиям и изо всех сил изображая, что мы не хуже технических и гуманитарных вузов, я видела абсурдность происходящего. Почему мы должны «переводить» концерты в публикации и народных артистов в докторов наук, чтобы доказать, что мы не хуже? В то время как выпускников этих университетов ни в одной цивилизованной стране не возьмут на работу без подтверждения диплома – а российские музыканты признаются везде. Почему мы должны из лучшего изображать худшее?..

А вот теперь над нашим подлинным национальным достоянием нависла угроза. На нас перестало хватать денег.

Собственно, этого следовало ожидать еще в 90-е. Однако тогдашнее руководство страны на такое не решилось – хотя и было ясно, что столь масштабную систему содержать за счет бюджета не могут позволить себе страны даже гораздо более успешные экономически, чем Россия. Более того: именно в 90-е было открыто много новых вузов и специальностей, в том числе на бюджете! Цель этого до сих пор представляется мне загадочной. Вначале все думали, что открываются они на платной основе; и вдруг выяснилось, что им дают бюджетные места. А потом нас же, профессорско-преподавательский состав старых вузов, стали попрекать: «Вас слишком много!» Но ведь открывали их не профессора, а чиновники…

Еще худшим оказалось то, что, когда ужесточились требования к учебным заведениям и была запущена процедура государственной аккредитации, требования к ней стали носить почти исключительно бумажный, формальный характер. И как раз те вузы искусств, которые были образованы недавно, с бумагами справлялись хорошо. А старые консерватории с прекрасными музыкантами и давними традициями - обращаться с документами не умели, ибо привыкли заниматься другим: собственно музыкой. Поэтому любые слова о возможных сокращениях вызывали дрожь не у тех, кто отличался невысоким профессиональным уровнем и должен был бы дрожать, а как раз у тех, без кого развитие музыкального образования и искусства страны представить было невозможно.

И вот теперь, похоже, за нас взялись всерьез. Тема не покидает страниц СМИ и соцсетей, и аббревиатура «ДШИ» начинает звучать на самом высоком уровне. Кстати, я бы предложила коллегам не обольщаться насчет обещания не превращать ДШИ в кружки. Это фраза неоднозначная. Ведь если их совсем закрыть – они тоже в кружки не превратятся. Или если сильно сократить, а немногим оставшимся придать профессиональный статус…

Предлагаю вспомнить, что представляла собой советская система музыкального образования, которую мы в целом унаследовали и которую сейчас собираются кардинально реформировать.

Эта система за время своего существования удостоилась многих заслуженных комплиментов. В ее недрах были подготовлены как музыканты высочайшего класса, во множестве собиравшие урожай престижных премий на международных конкурсах и блиставшие на крупнейших сценах мира, так и масса скромных профессионалов-тружеников, осуществлявших работу преподавателей и концертмейстеров, артистов музыкальных театров, оркестров и хоров, учителей музыки общеобразовательных школ и руководителей музыкальной самодеятельности.

Удачной оказалась многоступенчатость этой системы. Как правило, ребенок шел в музыкальную школу в возрасте 8 лет параллельно со вторым классом общеобразовательной школы. В советское время неполная средняя школа составляла восемь классов, и музыкальную семилетку подросток оканчивал одновременно с окончанием 8-го класса общеобразовательной школы и получением неполного среднего образования. Далее он мог выбирать: или закончить на этом свои регулярные музыкальные занятия (что, конечно, происходило в большинстве случаев) и учиться дальше по общему или специализированному немузыкальному профилю – идти в 9-й класс общеобразовательной школы, училище или техникум; или продолжать музыкальное образование уже на профессиональном уровне. В последнем случае перед ним снова открывался целый ряд различных возможностей. Можно было поступить в музыкальное училище на отделение, соответствовавшее его специальности в музыкальной школе (фортепиано, скрипка, виолончель, духовые и народные инструменты) или немного видоизменив профиль (в музыкальных училищах существуют отделения, аналогов которых нет на уровне школы, – например, историко-теоретическое и дирижерско-хоровое). Поступить на отделения академического и эстрадного вокала в училище можно было как с иного профиля музыкальной школы, так и вообще без предварительной музыкальной подготовки.
Работали в советское время также хоровые школы, которые в силу универсальности хорового пения как средства музыкального воспитания могли готовить учащихся для разных музыкальных профессий, хотя основным их предназначением оставалось все же общемузыкальное развитие учеников.
Музыкальные школы в вечернем варианте предоставляли возможность и обучения музыке для «возрастных» учащихся, включая взрослых; в этом случае профессиональные цели обычно уже не ставились.

Продолжала существование и особая ветвь профессионального музыкального образования – музыкальные школы-десятилетки при консерваториях. Дети поступали в такие школы в результате строжайшего отбора, в возрасте 7 лет (не считая возможного подготовительного класса), и обучение в них шло в рамках одного учебного заведения – как музыкальное, так и общеобразовательное. Десятилетки получили такое название в противовес «семилеткам», т. е. обычным музыкальным школам, однако фактически в них уже тогда учились 11 лет (сейчас, с переводом общеобразовательных школ на одиннадцатилетнее обучение – 12). Благодаря добавлению года в начале обучения общее число лет равнялось сумме обычной музыкальной школы и училища, поэтому такие школы, в отличие от семилеток, имели право готовить сразу в консерваторию. Поскольку фактический уровень обучения в них был выше, чем в семилетках (младшие и средние классы) и училищах (старшие классы), то в консерваторию после десятилеток поступали все или подавляющее большинство выпускников, в то время как из училищ, даже расположенных в тех же городах, где имелись консерватории, – лишь несколько лучших по каждой из специальностей.

Кроме поступления в музыкальное училище или перехода в профессиональную музыкальную школу, у учащихся советского времени была возможность поступить в музыкально-педагогическое училище, ориентировавшее на профессиональную музыкальную деятельность особого рода: это учитель музыки общеобразовательной школы или музыкальный руководитель в детском саду.

Высшая ступень профессионального музыкального образования в СССР была представлена, в основном, учебными заведениями двух профилей: консерваториями и музыкальными факультетами педагогических институтов, готовившими учителей музыки для общеобразовательных школ. Выпускники музыкальных училищ могли выбирать для поступления оба профиля (изредка на музыкально-педагогические факультеты поступали и выпускники десятилеток). Выпускники музыкально-педагогических училищ могли поступать только в пединституты (кроме вокала для обладателей поздно проявившихся ярких голосов – они могли поступать в консерватории).

В целом вся система была сбалансирована и отвечала ряду важных требований: 1) готовила музыкантов всех необходимых для общества профилей и уровней; 2) предоставляла молодежи широкие и дифференцированные возможности для реализации музыкальных способностей самого разного качества; 3) сочетала относительную изолированность ветвей музыкального образования с гибкой возможностью перехода из одного учебного заведения в другое; 4) обеспечивала и подготовку музыкальной элиты общества, и общемузыкальное развитие массы учащихся.

Что со всем этим будут делать сейчас? Я не задавала бы этого вопроса, если бы не видела, что к реакции музыкантов и общественности прислушиваются «сверху». Потому мы должны заявить – и как можно громче – о том, что можно и чего нельзя менять в нынешней системе.

На мой взгляд, слово «сократить» (с точки зрения бюджетного финансирования) можно применять только к высшим учебным заведениям или отдельным специальностям, открытым в 90-е гг. Это консерватории и институты искусств, образованные из училищ, исполнительские специальности и музпеды в вузах культуры (системе культпросвета, которую я считаю стоящей отдельно от собственно музыкального образования). Это – как правило, невысокий уровень, который размывает профессионализм в отрасли в целом.

Хуже знаю нынешнее состояние среднего звена – музыкальных училищ (колледжей) – с точки зрения статистики. Известно лишь, что в послевоенное время музыкальных училищ было открыто непропорционально много (страна нуждалась в музыкантах средней руки – артистах провинциальных открываемых театров, оркестров, руководителях хоров), и уже к 1980-м стал ощущаться дисбаланс: бывали случаи, когда мест в училищах страны оказывалось больше, нежели оканчивающих музыкальные школы. Трудно было поступить в консерваторию (их к концу советского периода по всей РСФСР было всего 11, считая Красноярский институт искусств, а также три «музыкально-педагогических института», фактически не входивших в систему музпедов, а работавших по программе консерваторий: имени Гнесиных в Москве, Ростовский и Дальневосточный).
Дальнейший рост числа музыкальных вузов и факультетов «поглотил» избыток выпускников училищ. Вопрос – нужно ли сейчас столько профессиональных музыкантов невысокого уровня? Тут, на мой взгляд, можно думать о сокращении, но проводить его не на основе формальных показателей, а только по творческим основаниям и с учетом мнений крупных музыкантов.

И категорически нельзя трогать музыкальные школы – ДМШ и ДШИ, а также специальные школы для особо одаренных детей.

Мне уже доводилось писать об опасности идущего сейчас перераспределения мест в музыкальных школах в пользу предпрофессиональных программ. Общеразвивающее обучение фактически сведут на нет, а в музыкальные училища подавляющее большинство ныне обучающихся на «предпрофе» детей не поступит. Что тогда? – совершенно ясно: за явной ненадобностью сократят и их. Это будет громадное сокращение… уровня музыкальной и общей культуры в стране. Этого нельзя допустить!

Нельзя и просто закрывать слабые школы. Потому, что слабая школа может быть единственной или одной из немногих в отдаленной или просто «глухой» местности. Россию невозможно мерить европейскими мерками, у нас все другое – и масштабы, и расстояния.

И совсем уж нельзя переносить на нашу почву европейский принцип «все платно». У нас не европейские зарплаты! И самыми неимущими на сегодняшний день – это признано на уровне правительства – являются не пенсионеры, а семьи с детьми. Почему нужно наносить по ним еще один удар? Подавляющее большинство просто не поведут детей в музыкальные школы. Что произойдет в итоге? Будет как в Европе? Нет, у нас и так многое «не как в Европе», а гораздо хуже. Неужели нужно лишиться последнего, что у нас еще не хуже?
Возможно, на мой взгляд, введение лишь небольшой оплаты, подобной той, что была в ДМШ в советский период, далеко не полностью покрывающей затраты на обучение. Но и это – вопрос дискуссионный.

Отдельно хочу написать о системе музпедов – подготовке учителей музыки для общеобразовательных школ и музыкальных руководителей детских садов. В нынешних предложениях по реформированию доводится читать о том, что необходимо начинать качественное музыкальное воспитание с детских садов, преподавать музлитературу в общеобразовательных школах (подобное я читала еще несколько лет назад как предложение министра образования, т.е. эти рассуждения на что-то опираются существенное). И рядом с этим – ликвидировать музпеды. Простите, а откуда тогда возьмутся специалисты для всех этих прекрасных дел? Мне совершенно ясно, что если реформу начнут с ликвидации музпедов (а она уже началась – там превращают индивидуальные часы в групповые, это начало конца), то никакого музыкального воспитания в школах и детсадах не будет вообще! Выпускники консерваторий не будут этим заниматься. Просто не смогут – это другая специальность.

Не согласна я и с тем, что наши музпеды готовят плохих специалистов. Д.Б. Кабалевский и многие другие крупные музыканты так не считали; они полагали, что общее музыкальное воспитание в СССР очень хорошее, и я им верю. Другое дело, что в те же 90-е произошло падение уровня: из-за того, что чиновники позволили пооткрывать специальность «музыкальное образование» Бог знает где, и из-за того, что недофинансирование заставляет перетаскивать «платников» с курса на курс и выдавать им дипломы – деваться некуда. Так закройте лишнее и финансируйте нормально остающееся – и уровень вернется на место. Думаю, пока еще не поздно.

Довелось мне слышать и о варианте вернуть музпеды в консерватории – как это было в СССР с 1923 по 1959 г. Это, конечно, лучше, чем ликвидация, и здравое зерно в этом есть – музыкантам, возможно, будет лучше с музыкантами, а не в составе педуниверситетов, где руководство смотрит на них порой лишь как на дорогостоящую обузу. Но: это будет колоссальная перетряска уклада и музпедов, и консерваторий (здания, инструменты, штаты и проч.), и не факт, что вузы ее вынесут без значительных потерь. Лучше бы эту идею держать в уме как перспективную, но не кидать в общее реформирование вкупе с прочими видами и ступенями.

И, пожалуйста, помните, господа вершители судеб: то, что есть сейчас, выращено великой русской культурой предыдущих веков. Растили это столетиями, а разрушить можно очень быстро. Безвозвратно. Может быть, где-то в других местах денег поискать?

© Е.Н. Федорович

Источник: личная страница на ФБ 

https://www.facebook.com/profile.php?id=1000251221...

271
RSS
08:47
К ДИСКУССИИ О РЕФОРМИРОВАНИИ МУЗЫКАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ В РОССИИ
Моя статья (см. ссылку ниже) Заголовок ссылки...
, опубликованная для узкого круга друзей, неожиданно вызвала широкий отклик, показавший, что затронутые в ней проблемы волнуют очень многих. К развернувшейся дискуссии считаю необходимым добавить то, что рассказали мне коллеги.
Прежде всего, выявилась проблема соотношения предпрофессионального и общеразвивающего образования в ДМШ (ДШИ). Мы с коллегами опасались, что общеразвивающее обучение ликвидируют. Увы, опасения небезосновательны: обязательного финансирования на него не предвидится. Его планируют бросить в «котел» конкуренции с различными кружками, что и вызывает опасения по поводу «превращения ДШИ в кружки». К плохой новости добавлена и хорошая: музыкантам и региональным руководителям в области художественного образования удалось отстоять масштабное финансирование предпрофессионального обучения, чем и вызван сегодняшний «уклон» в него.

Радуясь тому, что опасность для предпрофессионального образования в нашей сфере пока что миновала, предлагаю все же помнить об интересах детей, обучающихся музыке с целью общего развития. Во-первых, нужно всеми силами пытаться изменить предлагаемый порядок: не только предпрофессиональное, но и общеразвивающее обучение музыке нельзя равнять с кружками! ЭТО НЕ КРУЖКИ ПО ИНТЕРЕСАМ, А НЕПРЕМЕННАЯ СОСТАВЛЯЮЩАЯ ДУХОВНОГО РАЗВИТИЯ РЕБЕНКА.

Пока же предлагаю коллегам учитывать ситуацию и не быть слишком требовательными ко всем детям, ныне оказавшимся на предпрофессиональном обучении. Конечно, не может быть и речи о снижении уровня: любому педагогу видно ребенка одаренного, которого сразу же нужно вести по высшему уровню сложности. Но есть дети, которые, в силу психологически обоснованных механизмов более позднего проявления музыкальных способностей, могут проявить себя не сразу. Возможны и обратные варианты.
Наилучшим выходом было бы вернуться к «общей» программе на первые 4 года, а уже потом определять профессиональную перспективу ребенка. Если это пока по формальным причинам невозможно, школам нужно производить внутреннее разделение. Иначе дети, чьи способности проявляются по-иному, вместо любви к музыке могут под гнетом непосильных требований получить нечто противоположное.

Теперь – об интересных предложениях, поступающих от коллег буквально со всего мира. Вопросы реформирования российского музыкального образования волнуют Alla Gonchar. Она внесла ряд предложений, часть из которых перекликаются с тем, что у нас происходит.

1.Внимание к дошкольному периоду музыкального образования (введение классической музыки в воспитательные планы Минобразования). Это предложение прекрасно: хорошая музыка в дошкольный период — непременное условие здорового развития ребенка на всех последующих ступенях. И буквально в тот момент, когда мы обсуждали имеющиеся программы по работе с дошкольниками и возможности их массового внедрения, коллеги из сферы дошкольного образования сообщили нам плохое известие: уже принято решение о ликвидации должности музыкальных работников в детсадах и передаче их функций воспитателям. Учитывая то, что воспитателей к музыкальным занятиям готовят совершенно недостаточно (чаще – не готовят вообще), это означает ликвидацию музыкальных занятий с дошкольниками. Непонятно, почему такие решения принимаются кулуарно, но раз подобное происходит – пускай знают об этом как можно больше музыкантов-педагогов, чтобы бороться с этим вместе. Это «оптимизация» из разряда тех, что в дальнейшем обернутся очень большими потерями.

2. Уроки музлитературы в общеобразовательных школах. С точки зрения здравого смысла, если есть уроки литературы, то должны быть и уроки музлитературы. Оттого, что музыка не оперирует словами, воздействие ее на человека не уменьшается, и знания в этой области очень важны. Однако тут встают экономические препятствия. Вводить ли этот урок вместо имеющегося урока музыки? – Я отвечу «нет». Потому что те уроки, которые проводятся ныне, включают знания по музлитературе, но ими не ограничиваются. Они сложнее и богаче по содержанию и структуре. И над этим десятилетиями работали такие замечательные музыканты и педагоги, как О.А. Апраксина, Н.Л. Гродзенская, Д.Б. Кабалевский и мн. др. Если же вводить урок музлитературы в дополнение в уроку музыки, то это слишком дорого.
Кроме того, не будем забывать крайнюю перегруженность школьного расписания и то, что сейчас педагогика занята поисками того, что оттуда изъять, а не добавить.

3.И еще одна тема, неожиданно (для меня) возникшая, — тема насилия в музыкальных школах. Для меня она неожиданна потому, что лично я и все, кого я знаю в нашей профессии, не находим достаточных слов для выражения благодарности своим учителям музыки на всех ступенях. Ни о каком насилии не могло быть и речи. Домашняя атмосфера, учителя, отдающие себя детям полностью, — вот что для нас означало учиться в музыкальной школе.
Может быть, сейчас что-то изменилось? Общество в целом стало агрессивнее и т.п.? Возможно; но мне кажется, что именно нашу сферу с ее индивидуальными занятиями это затрагивает как раз менее всего. Конечно, в жизни бывает все, и это тоже. Но уж точно не ДМШ – главный источник этих бед. Если тут происходит что-то противозаконное, сейчас на это следует реакция правоохранителей. Иногда, на взгляд педагогов, даже избыточная: педагоги тоже люди, и их могут оговаривать, такое бывает.

Во всяком случае, для рассмотрения вопросов «защиты учащихся» мне представляется более важным защитить детей от излишней нагрузки, связанной с избыточным количеством конкурсов, о чем уже писали видные музыканты. И я полностью к этому присоединяюсь. Нельзя неокрепшую психику ребенка подвергать подобным нагрузкам, число конкурсов для детей и подростков необходимо существенно скорректировать.

Очень признательна всем, кто присылает свои отклики, комментарии или просто выражает поддержку. К нам сейчас прислушиваются при определении дальнейших действий, и это очень важно.

© Е.Н. Федорович
00:28
Будьте любезны правильно написать фамилию автора. Смотрите подпись после статьи
Загрузка...
Интеллектуальная деятельность
Когда родители в одиночку пыта
Для чего нужно писать перьевой