чем сегодня приходится заниматься педагогам дополнительного музыкального образования

чем сегодня приходится заниматься педагогам дополнительного музыкального образования

Сумбур вместо музыки — чем сегодня приходится заниматься педагогам дополнительного музыкального образования

Алексей Кузнецов― 13 часов 11 минут в Москве. В эфире программа «Родительское собрание». У микрофона Алексей Кузнецов. За звукорежиссерским пультом Марина Лелякова. Тема нашего сегодняшнего родительского собрания: «Сумбур вместо музыки». Ну, вы узнали цитату, разумеется. «Чем сегодня приходится заниматься педагогам дополнительного музыкального образования». У меня в гостях сегодня 2 высокопрофессиональных преподавателя музыки Наталья Александровна Бутенко, преподаватель, концертмейстер, соучредитель Союза экспертов образовательной деятельности в области культуры и искусства. Добрый день!

Наталья Бутенко― Добрый день!

А. Кузнецов― И Александра Марковна Фёдорова, музыкальный психолог, кандидат психологических наук и доцент классической академии имени Маймонида. Вот для затравки я предлагаю довольно большую, приготовьтесь, пожалуйста, уважаемые слушатели, довольно большую цитату из совсем недавнего выступления известного пианиста и доцента Московской консерватории Михаила Лидского, где он пишет: «Нужны ли перемены в системе детского музыкального образования? Считаю, что нужны.
На мой взгляд, детские музыкальные школы необходимо как можно скорее освободить от соблазнительной тирании конкурсов, которые в настоящее время выступают чуть ли не единственным критерием оценки работы педагога.
Выставки дипломов и грамот сделались карикатурами на иконостасы. То, что задачи конкурсанта (предстать перед жюри и публикой в наиболее выгодном свете) и учащегося (получить полноценное образование, приобретя нужные знания/навыки и преодолев недостатки) далеко не всегда совпадают, а иной раз противоположны, – очевидность. Пренебрежение ею ведет к очковтирательству и деградации дела, которую невозможно прикрыть ни дипломами, ни отчетами о высоких продажах чего бы то ни было», — и дальше Михаил Лидский говорит: «Служенье муз не терпит суеты»; однако же, лукаво советует нам теперь не только юность, но и начальство: в документах к аттестации, помещенных на официальном сайте Дирекции образовательных программ конкурсный «вал» выступает в прежнем качестве». Ну, и об аттестации мы сегодня тоже поговорим, поскольку я понимаю, что это отдельная, достаточно большая… больная, большая, горячая тема.

Александра Федорова― Да.

А. Кузнецов― Мы говорим сегодня… Я сразу хочу сказать, что я планирую в ближайшее время сделать ещё одну передачу, посвященную преподаванию музыки. Она будет более такая менее болезненная и менее животрепещущая. Там мы поговорим о том, вообще какое место играет музыка в формировании личности, о том, что можно делать, что нужно делать на уроках музыки, какие есть подходы и так далее. У меня уже запланирована примерно в ближайший месяц такого рода передача. Уже есть как бы люди, которые придут. Сегодня мы говорим о том, что он в том числе и музыкальное дополнительное образование, вот в нём как в капле воды собрались очень многие, если не все проблемы современного образования. И давайте начнём немножечко с истории вопроса. Вот бывая неоднократно и в английских, и в американских школах, я обратил внимание на то, что там и музыкальное, и в широком смысле художественное, то есть и драматическое искусство, и изобразительное искусство, и всякие лепка, скульптура и всё прочее, вот эти вещи, они, как правило, интегрированы прямо в школу. И во многих школах, чуть ли не во всех есть хор, есть оркестр. И туда приходят люди иногда совершенно не представляющие себе не теории музыки, там никакого особенного сольфеджио, ну, не говоря уже о музлитературе, но вот они берут инструменты и там постепенно начинают извлекать из них какие-то звуки. У нас, насколько я понимаю, вот Вы нам расскажите, я надеюсь, в какой момент это произошло, победила другая концепция. Те, кто хочет мало-мальски серьёзно заниматься спортом ли, музыкой ли, изобразительным ли искусством, для них особые школы – да? – во второй половине дня: музыкалка, художка, там я не знаю, секции и так далее. Да? Вот насколько, на Ваш взгляд, это наша система имеет преимущество? Или в чем ее недостатки? Пожалуйста.

А. Федорова― То есть на уровне системы. Наталья, как Вы думаете…

Н. Бутенко― Ну…

А. Федорова― … скажите.

Н. Бутенко― … если говорить о традициях, о которых Вы говорите, Америка и Европа. Да? То есть все-таки Америка тесно связана с Европой.

А. Кузнецов― Конечно.

Н. Бутенко― Вот. То там музицирование было развито ещё до того, как вообще в России музыка появилась как таковая. То есть вот как пример – это прадед Баха, который ставил в печку свои булочки и садился… ждал, пока они испекутся, садился на крыльце, играл на цитре. То есть там музыка звучала отовсюду. Это была часть быта. И поэтому там она, ну…

А. Кузнецов― Более естественна. Да.

Н. Бутенко― Более естественна. Да. То есть как вот книжку читать, так же и играть на музыкальном инструменте. Это вот там присутствовало всегда. И, наверное, сейчас это тоже такая традиция есть. Да? И даже как композитор там Бах менее почитаем, нежели как импровизатор, как исполнитель. Вот тоже вот…

А. Кузнецов― То есть вот если я правильно Вас понимаю, всё дело в том, что у нас музыка изначально воспринималась как некое особенное занятие, да? И поэтому для него было решено выделить особенные учебные заведения?

А. Федорова― Вы знаете, не совсем. Я бы копнула еще глубже. То есть, ну, если говорить об исторических аспектах… Да?

А. Кузнецов― Копните.

А. Федорова― … разницы нашей системы и той же западной, о которую Вы говорили, я хотела бы тут тоже вставить свои 5 копеек, что речь даже идет не только о школах общеобразовательных, но и всех колледжах, всех университетах – да? – во всём мире музыкальная культура на уровне просто бытового музицирования на невероятно высоким на самом деле находится уровне как среднее не специальное образование.

Н. Бутенко― Извините, дополню. Вот, например, в МГУ есть свой оркестр.

А. Кузнецов― Да.

А. Федорова― И хор.

Н. Бутенко― И хор.

А. Федорова― Конечно.

Н. Бутенко― И во всех вообще уважающих себя вузах…

А. Кузнецов― Ну, и театр. Да.

Н. Бутенко― Да. И театр. Там тоже есть оркестр, – да? – с которыми сотрудничают очень серьезные дирижеры, в том числе наш Владимир Спиваков сотрудничал с одним из, по-моему, не буду врать, но какой-то вот не МГУ, но другой институт. Вот. И мало того они еще сотрудничали с Консерваторией. У меня вот подруга, обучаясь там на оперном отделении, вот они с этим театром обкатывали оперу…

А. Кузнецов― Так все же, как же правильно, на Ваш взгляд? Вот правильнее это делать в школе? Ну, и речь не идет о подготовке музыкантов высокого класса.

А. Федорова― Вернемся…

А. Кузнецов― Да.

А. Федорова― Вернемся немножечко к предыстории. Да? В принципе истоки, конечно, в бытовом музицировании и изначально в отношении общества в целом к музыке и как к профессии, и как к элементу быта и вообще к элементу культурной жизни. Да? В нашей стране в силу многих обстоятельств, некоторые историки это возводят ещё к монголо-татарскому игу – да? – и к запретам музицирования…

А. Кузнецов― Некоторые историки все возводят к монголо-татарскому игу.

А. Федорова― Конечно. К сотворению мира фактически. Но бесспорно такая линия, что бытовое музицирование в России, конечно, было не столь широко распространено в средних слоях и нижних. Да? Это было всё-таки элитарным искусством на том уровне, на котором в Европе, например, оно развивалось более открыто и так как бы…

Н. Бутенко― На всех уровнях.

А. Федорова― … площадная культура, – да? – которая в Средневековье инструментальная музыка была совершенно не сопоставима, потому что у нас особыми указами руководителей страны на тот момент – да? – было вообще под запретом инструментальное музицирование.

А. Кузнецов― Ну, то есть…

А. Федорова― Поощрялось только хоровое…

А. Кузнецов― Музыка рассматривалась…

А. Федорова― То есть можно оттуда начинать.

А. Кузнецов― Да. Но это мы…

А. Федорова― Если поближе к нашим реалиям…

А. Кузнецов― Да, поближе к нашим.

А. Федорова― Последняя история, собственно система, потому что Вы ставите вопрос…

А. Кузнецов― Да.

А. Федорова― … именно о преимуществах системы музыкального образования. Наша система возникла опять же очень поздно по сравнению с общемировой практикой. Да? У нас общедоступные музыкальные школы стали появляться только в конце ХIХ века. И они не представляли собой единую систему. Мы знаем, что великие организаторы, педагоги и композиторы братья Рубинштейн – да? – положили начало собственно системе. И только, в общем…

А. Кузнецов― И положили начало консерватории.

Н. Бутенко― Консерватории. Да.

А. Федорова― С этого собственно центральный момент. И добровольное музыкальное общество и так далее. И первые школы были организованы, но это не было систематизировано. В чём главное отличие того времени? Не было единых программ естественно. Образование совершенно не предназначалось только детям. Оно было абсолютно без возрастных ограничений. И, мне кажется, даже основная категория была студенческой и взрослой.

Н. Бутенко― Нет. Почему? Там были какие-то…

А. Федорова― Были детские школы…

Н. Бутенко― … которые – да, – и детские…

А. Федорова― … но и…

Н. Бутенко― … и среди крестьян, и среди рабочих…

А. Федорова― Конечно.

Н. Бутенко― … создавались они.

А. Федорова― Конечно.

Н. Бутенко― Но они, скорее, носили такой просветительский характер.

А. Кузнецов― Ну, да. Это вообще очень модное…

Н. Бутенко― … задачи именно… Да.

А. Кузнецов― … увлечение интеллигенции тогдашней. Вот просвещение…

Н. Бутенко― Да. А потом еще поймите, вот у нас же ещё какая традиция? У нас же вот традиция, если мы говорим о России, предыдущих веков – да? – то это церковнославянская традиция, – да? – где не предусматривается участие инструмента…

А. Федорова― Вот о чем я и говорю.

Н. Бутенко― … в богослужении, а у нас предусматривается участие голосов. Ну, поэтому…

А. Федорова― Хоровая культура была выше несоизмеримо, конечно.

Н. Бутенко― Хоровая культура… Да.

А. Федорова― Ее мы, кстати, благополучно потеряли.

А. Кузнецов― Да, тут Вам возмущённо уже пишут нам с Вами из Свердловской области: «О чём Вы? В крестьянской среде музыка сопровождала человека всё время. Созданы уникальные, глубочайшие региональные стили как многоголосной музыки, так и инструментальной».

А. Федорова― Разумеется. Разумеется.

Н. Бутенко― Мы просто не успели коснуться.

А. Федорова― Разумеется. Но это не имеет, к сожалению, никакого отношения к системе государственного образования.

А. Кузнецов― Да. И это не наша сегодняшняя тема. А все-таки наша сегодняшняя тема: вот классическая советская музыкалка…

А. Федорова― Возвращаясь. Вот откуда она взялась?

А. Кузнецов― … куда 7… 7 лет ходят – да? – и, так сказать…

А. Федорова― Вот откуда 7 лет…

А. Кузнецов― … и мучаются.

А. Федорова― … взялись и так далее.

А. Кузнецов― Да.

А. Федорова― У нас 1-я государственная школа появилась в 1918 году…

Н. Бутенко: В 19―м.

А. Федорова― … уже при советской власти, Римского-Корсакова. Да? И во второй половине 20-х годов уже вот собственно система возникла. И она была четырехлетняя. Всеобщедоступное четырёхлетнее музыкальное образование. Тогда это считалось достаточным. И она, конечно, не вела к дальнейшей профессионализации и целей таких не ставила. Это было именно просветительское…

Н. Бутенко― Извините, перебью. Просто это была основано на базе школы сестер Гнесиных, которая возникла еще в 1895 году. И уже тогда это уже пытались…

А. Федорова― … показать, конечно.

Н. Бутенко― Да, они пытались уже ввести это как некое профессиональное направление, но, к сожалению, революция вот это всё немножко свела на нет. И поэтому в 19-м… 18-19-м годах, когда всё это начало развиваться, естественно, что это носило больше просветительский характер, потому что опять же вот тот хаос, который царил в стране, – да? – и гражданская война, и Первая мировая, ну, то есть никак не способствовал тому, чтобы культура…

А. Федорова― И собственно систему в том виде, в каком мы ее знаем…

Н. Бутенко― … система…

А. Федорова― … можно датировать где-то с начала 30-х годов. Официально с 33-го года все перешли на семилетнее музыкальное образование. И было объявлено, что оно связывается в единую систему, вот это наше прерывное музыкальное образование…

Н. Бутенко: 3―ступенчатое.

А. Федорова― … школа, училище, вуз – вот это действительно уникальная для мирового сообщества система…

А. Кузнецов― То есть…

А. Федорова― … музыкального образования.

А. Кузнецов― … если можно так выразиться, вот эти семилетние музыкальные школы, они стали начальной ступенью…

А. Федорова― Профессионального.

А. Кузнецов― … профессионального музыкального образования.

А. Федорова― Да, да.

Н. Бутенко― Да, да. Совершенно верно.

А. Кузнецов― Но как мы прекрасно знаем, у меня множество таких друзей и знакомых, все-таки большинство выпускников музыкальных школ профессионально свою жизнь не связывают с музыкой. Они потом там с удовольствием в компаниях поют, играют. Да? Многие уже самостоятельно потом осваивают всякие там другие музыкальные инструменты…

А. Федорова― Вот самый позитивный вариант рассматривается…

А. Кузнецов― Да.

А. Федорова― … с удовольствием поют и играют. Огромное количество людей захлопывают крышку инструмента и не подходят больше никогда. И при одном упоминании о музыке…

А. Кузнецов― Более того…

А. Федорова― … боятся.

А. Кузнецов― … мой одноклассник…

А. Федорова― В этом ужас.

А. Кузнецов― … закончивший музыкальную школу по классу виолончели, он не просто захлопнул крышку инструмента, но ещё и абсолютно точно с 1-го раза запульнул его на довольно высокие антресоли, так сказать, при большом скоплении…

А. Федорова― Хорошо, что не из окна.

А. Кузнецов― … при большом скоплении народа. Нет, не из окна. Он все-таки интеллигентный мальчик. Вот. Есть, конечно, люди. Но это с любым образованием так происходит. Есть люди, которые с ненавистью обычную школу вспоминают. Да? Так что это…

Н. Бутенко― Конечно. Безусловно.

А. Кузнецов― Но я имею в виду позитивная ситуация, когда люди на всю жизнь там сохраняют любовь к музыке, там какое-то умение читать нотную грамоту, так сказать, с удовольствием там как-то по-любительски музицируют, но при этом дальше не идут. Вот сегодня… Давайте уже переходим к сегодняшнему дню?

А. Федорова― Да. Можно еще одну реплику…

А. Кузнецов― Давайте. Конечно.

А. Федорова― … прежде, чем перейти к сегодняшнему дню? Надо понимать, что те противоречия, о которых мы сегодня говорим, и которые всколыхнули сейчас всю музыкальную общественность, они не вчера появились. Они изначально заложены были вот в те самые годы, когда была попытка унифицировать и привести к кому-то единому знаменателю все многообразные и разнонаправленные задачи музыкального образование. Мы с Вами прекрасно понимаем, что…

Н. Бутенко― Ну, это мы поговорим об этом.

А. Федорова― … просветительская задача и профессионализация – это совершенно разные стратегии и разные методики, и разные подходы, и разные цели, конечно.

А. Кузнецов― То есть музыкальные школы и старина. Под стариной я имею в виду из советского времени рассматривались как, так сказать, взводы и роты большой музыкальной армии, – да? – где все должно быть единообразно.

А. Федорова― И в советские времена были единые программы, действительно была достаточно сильная стандартизация. Программы были на довольно высоком уровне, но они были совместимы с задачами просветительского плана. То есть это была попытка действительно за свет компромисса и вариативности внутри обязательных программ удержать оба этих огромных пласта и огромное… вот этой направленности. И в принципе реплики о том, что это не очень здоровая ситуация, и совместить одновременно в одной системе и в одном методике в рамках головы одного учителя – да? – и методики, направленные на… Ну, грубо говоря, это также как в истории со спортом больших достижений.

А. Кузнецов― Конечно. Конечно.

А. Федорова― На высшие достижения, на какие-то рекордные задачи, на сверх мобилизацию всех человеческих ресурсов и домашнего музицирования просветительской деятельности – это достаточно сложно. В принципе об этом писал, вот я нашла ещё замечательное свидетельство, еще в 80-х годах известный музыковед Геннадий Моисеевич Цыпин, мой бывший завкафедрой, кстати, который вот эти тонко очень противоречия уже тогда запеленговал и озвучивал. И вообще-то мало, что изменилось.

А. Кузнецов― Ну, все равно к системе спортивной подготовки, мне кажется, она более дифференцированно подходила, потому что у них было больше разных типов. Да? Были секции, кружки при школах. Были секции в домах пионеров, которые не готовили спорт высоких достижений…

А. Федорова― Точно так же и в музыке.

Н. Бутенко― Ну, надо… надо понимать, что они…

А. Федорова― Были те же кружки.

Н. Бутенко― … базируются на физических данных ребенка. Да? Мы базируемся на его интеллектуальных данных и данных…

А. Федорова― Отчасти физических тоже.

Н. Бутенко― Ну, отчасти физических – само собой.

А. Федорова― И психофизических, скажем так.

Н. Бутенко― Да. Вот. У нас больше немножко в интеллект отклонение.

А. Кузнецов― Ну, неважно. Все равно некая…

Н. Бутенко― Да.

А. Кузнецов― … склонность природная, она либо есть, либо нет – да? – к тому или иному…

Н. Бутенко― Ну, вообще… вообще педагогика музыкальная предполагает такой постулат, что неспособных к музыке нет. А вот уже, так сказать, развитие, степень развития зависит уже от педагога. Но если возвращаться вот к этому массовому выпуску, – да? – вроде как зачем такое большое количество людей выпускается, когда из них единицы идут дальше? Сказал Генрих Густавович Нейгауз, великий пианист ХХ века, он сказал такую фразу, что нам не нужны 100 тысяч пианистов, нам нужно 100 тысяч грамотных слушателей. И вот именно вот эти грамотные слушатели и является тем проводником… То есть вернее они потребители того, что сейчас модным языком говорим, – да? – потребители того, что нам дают уже профессиональные музыканты, слушатели. И они же являются проводниками той культуры, которую они принесут таким образом своим детям, своим семьям.

А. Кузнецов― То есть вот неуклюжая на самом деле, но по сути правильная фраза одного из предыдущих министров образования Фурсенко о том, что задача школы вырастить грамотного потребителя, она вот в данном случае тоже вот…

А. Федорова― Отчасти…

А. Кузнецов― … потребителя…

А. Федорова― Отчасти.

А. Кузнецов― … человека, умеющего слушать музыку…

Н. Бутенко― Да.

А. Кузнецов― … умеющего понимать музыку, так сказать.

Н. Бктенко― Да. Умеющего даже ее применять и использовать.

А. Кузнецов― Ну, до какой-то степени. Да.

Н. Бутенко― Да. Да.

А. Кузнецов― Что происходит сейчас?

А. Федорова― Вы знаете, ну, вот та линия, о которой мы говорили, что в принципе противоречия заложены уже в самой системе, его по-разному пытались решать. Попыток реформирования было много естественно со всеми изменениями, которые в стране происходили, социально-политическими, и задачи музыкального образования менялись, и попытки соответствующие новые формы найти тоже были и не раз. В принципе то, о чём Геннадий Моисеевич говорил, например, что при существующих в советское время программах для высокой профессиональной подготовки музыкантов, солистов, она недостаточна, а для воспитания грамотного слушателя и потребителя – да? – о чем Вы только что говорили, она избыточна.

А. Кузнецов― Избыточна. Да.

А. Федорова― И вот мы попадаем в это прокрустово ложе, что либо туда, либо туда. Это в любом случае поляризация задач, поляризация методов, потому что это совершенно другой методологический подход. Да? Чтобы воспитать грамотного слушателя и бытового музицирующего человека – да? – в быту нам не обязательны и профессиональные конкурсы, и сложнейшие программы, которые оттачиваются годами. Это совершенно другой подход. Да?

А. Кузнецов― Ну, вот…

А. Федорова― Была попытка разделить эти программы и эти профили. Во что сейчас всё вылилось. Да? Она разрабатывается… Программы разрабатывались долго. Подходили к этому реформе очень долго.

А. Кузнецов― То есть число школ уменьшить, число училище увеличить, да?

Н. Бутенко― Нет, не совсем.

А. Кузнецов― Нет?

Н. Бутенко― Не совсем.

А. Федорова― Нет, это даже не связано было с количественным показателем, хотя динамика интересная на самом деле по количеству. У нас сейчас несколько уменьшилась общее количество учебных заведений…

Н. Бутенко― По стране.

А. Федорова― … но увеличилось количество учащихся.

Н. Бутенко― Да. Но это связано, во-первых…

А. Федорова― Понимаете?

Н. Бутенко― … опять же с оптимизацией труда…

А. Федорова― Конечно. То есть нагрузка…

А. Кузнецов― Слияние, поглощение.

А. Федорова― Конечно. То есть нагрузка на педагогов…

Н. Бутенко― То есть увеличение… увеличение нагрузки на педагогов. Это вот эти самые оптимизации…

А. Кузнецов― Преподаватель фортепиано ещё немножко играет на барабане – да? – так сказать.

Н. Бутенко― Ну, не до такой степени.

А. Кузнецов― Все-таки пока нет, да?

Н. Бутенко― Ну, вот мой случай – это я и концертмейстер, и преподаватель.

А. Федорова― Ну, совмещение 2-3-х специальностей может быть вполне.

Н. Бутенко― Да, запросто.

А. Федорова― Но я к чему это говорю? Запрос в обществе, конечно, на музыкальное образование есть.

Н. Бутенко― Есть…

А. Федорова― И попытки реформирования, исходящие из того, что он падает, что классическое музыкальное образование сейчас меньшим спросом пользуется, чем массовая культура – да? – и какая-то популярная, они, конечно, мало обоснованы, особенно в крупных городах. И мы здесь точно должны определять зону вообще интересов, – да? – о чём, о каких регионах мы говорим. Мы говорим о Москве, Петербурге, или мы говорим о регионах. Это совершенно разные ситуации. Это социально и экономически, и культурно…

Н. Бутенко― И демографически тоже.

А. Федорова― Да. Сегодня мы в основном про Москву. Да? Здесь мы как бы лучше знаем ситуацию…

А. Кузнецов― Ну, мы говорим о том, – да, – о чем мы лучше знаем, разумеется.

А. Федорова― Да, да.

Н. Бутенко― Мы в этой среде находимся и…

А. Федорова― Потому, что тоже очень противоречивая ситуация. И уровень запроса в Москве на классическое образование растет. Растёт с каждым годом. Конкурс в музыкальные школы, особенно находящиеся в центре города или в больших жилых массивах, он увеличивается стабильно. При этом в целом по России этот спрос падает. То есть у нас такая диспропорция сейчас есть. И запрос на определенные специальности…

А. Кузнецов― Эта диспропорция, видимо…

А. Федорова― … тоже есть.

А. Кузнецов― … отражает общую социально-экономическую ситуацию в стране.

Н. Бутенко― Да, понимаете, она тесно связана…

А. Кузнецов― И растущий разрыв между…

А. Федорова― Да, конечно.

А. Кузнецов― … двумя столичными городами и в уровне жизни и во всём остальном…

Н. Бутенко― Да. Просто когда мы общаемся с людьми, которые над нами стоят и пытаемся им объяснить, что вот собственно необходимо… доказать необходимость нашего существования вот в том виде, в котором мы… Вот до прошлого года это было. То они нам говорят: «А вы знаете, вот статистика говорит о том, что вот, ну, никто не идёт. И музыка на последнем месте…»

А. Федорова― Спрос падает.

А. Кузнецов― Ну, вот мы сейчас с Вами вынуждены будем на 5 минут прерваться на новости и короткую рекламу. И как раз вот начнем после этого именно с того, а что от Вас хотят, и что Вы, собственно говоря, пытаетесь этому противопоставить.

А. Федорова― Хорошо.

А. Кузнецов― То есть переходим в наш день. Оставайтесь с нами.

**********

А. Кузнецов― Вновь в эфире программа «Родительское собрание». Я напоминаю, что тема нашей сегодняшней передачи: «Сумбур вместо музыки». И об этом сумбуре мы говорим с Натальей Александровной Бутенко, преподавателем, концертмейстером и соучредителем Союза экспертов образовательной деятельности в области культуры и искусства, и Александры Марковной Федоровой, музыкальным психологом, доцентом классическая академия имени Маймонида. Вот в своём выступлении, которое я уже цитировал в начале сегодняшней передачи, Михаил Лидский пишет: «Бесконечные концерты недоучек и эксгибиционистские (термин академика Ландау) проявления горе-педагогов и родителей суть, как ни прискорбно констатировать, не что иное, как эксплуатация практически бесплатного детского труда и профанация образования, да и самой музыки». И вот смска из Москвы, не подписана, к сожалению. «Прости…» Ой, извините! Не то читаю. «Многие музыкальные школы ориентированы на победы в конкурсах, на производство лауреатов. О музыкальной культуре речи не идет».

А. Федорова― Вот!

А. Кузнецов― Вот.

А. Федорова― … переходим к больному.

А. Кузнецов― Давайте. Переходим к больному.

А. Федорова― К нашим основным проблемам.

А. Кузнецов― Что происходит сейчас в музыкальном образовании?

А. Федорова― Происходит крайняя поляризация вот этих 2-х тем, о которых мы только что говорили. Я бы еще добавила к ним 3-ю не менее актуальную. И я с нетерпением жду, когда она найдёт хоть какое-то подкрепление официальное в программах. Это коррекционная направленность музыкального образования, потому что воздействие музыки и музыкальной педагогики огромно. Если его грамотно применять, то мы имеем доступ к огромному количеству нарушений, с которыми дети приходят. И, к сожалению, таких детей с каждым годом, и даже не нужна официальная статистика, все, кто работает в детских учреждениях, прекрасно понимают, о чем я, их всё больше и больше. Поэтому есть востребованность. Есть методики, прекрасные специалисты. Их очень мало…

А. Кузнецов― Но нет специальных учреждений для этого.

Н. Бутенко― Но не все… Не то, чтобы нет специальных учреждений…

А. Федорова― … образования.

Н. Бутенко― … не все школы, не все педагоги, которые работают в этих школах, готовы работать по этим программам, готовы испытывать вот эти трудности…

А. Кузнецов― То есть это требует дополнительной подготовки…

А. Федорова― Огромной.

А. Кузнецов― … не только профессиональной.

Н. Бутенко― Конечно. И даже…

А. Федорова― Дополнительной квалификации требует.

Н. Бутенко― И даже материальный… материальный стимул, он, ну, никак вот в данном случае не играет никакой роли, потому что на самом деле вот мы здесь не из-за денег на самом деле находимся в этой системе. А мы находимся по своему собственному призванию и выкладываемся мы со своими детьми на все 100%. И тут приходится с такими детьми работать уже на 200%. Вот у меня был опыт работы со слепой девочкой. Успешный опыт. Это вот моя победа. Я считаю, что это моя самая большая победа, потому что всё остальное, оно вот идет по накатанной. Да? Есть какие-то свои нюансы. Я набираюсь тоже опыта. Но этот ребёнок, он был особенный. И мне пришлось вообще для себя что-то новое открывать во всём. Мне пришло читать какую специальную литературу. Вот. И я готова к таким вещам. Но не готов, например, вот коллектив школы не… не обязательно моей. Не все коллективы школ готовы принять на себя вот это инклюзивное образование здесь.

А. Федорова― Фактически мы имеем очень противоречивую картину. И в принципе на данный момент то, что происходит в программах и в методиках, и в реальной практике в музыкальном образовании напоминает, конечно, какой-то очень большой и хаотичный, и разнонаправленный состав векторов, очень… очень много хаоса, очень мало ясности в направлениях, целях, методиках и критериях оценки того, что люди делают. При том, что квалификация очень высокая, но, как правило, она просто не заточена, не направлена под те задачи, которые…

А. Кузнецов― То есть…

А. Федорова― Есть задач три. Да? 1-я задача – то, о чём говорили. Это воспроизведение собственно музыкального профессионального сообщества. Поэтому оно так активно всколыхнулось сейчас, когда почувствовало, что ему реально начали угрожать.

А. Кузнецов― То есть начальное профессиональное…

А. Федорова― Профессиональное образование.

А. Кузнецов― … музыкальное образование.

А. Федорова: 2―я задача – это вот обще просветительская, создание грамотной аудитории и владение на бытовом уровне, и общее развитие гармоничной личности. То, о чём вообще у нас сейчас как-то не принято говорить.

А. Кузнецов― Хотя в стандарте… В стандарте именно…

А. Федорова― Это прописано во всех стандартах.

А. Кузнецов― Да. И это записано. Да.

А. Федорова― Конечно. Но на практике это всё реже и реже можно увидеть. И 3-я – вот эта коррекционная направляющая. Как разделить эти потоки, и как выставить программы, и то, что сейчас модное понятие – да? – индивидуальная траектория развития, разумеется, она должна быть, но как ее выстраивать, и как это сочетать с теми программами и той отчетностью, которая сейчас есть, не знает практически никто. И…

Н. Бутенко― Ну, нет, есть…

А. Федорова― … получается очень…

Н. Бутенко― Есть определенные, так сказать, базовые вещи. Ну, вот всё это, конечно же, связано с законом об образовании в Российской Федерации.

А. Федорова― Конечно.

Н. Бутенко― Это статья 15, где говорится о дополнительном образовании.

А. Кузнецов― Да.

Н. Бутенко― Оно становится по этому закону профессиональным. И что получается? Что, ну, не все готовы заниматься профессионально. Да? И понятно, что…

А. Федорова― И никогда не будут.

Н. Бутенко― … не всем это…

А. Федорова― И не нужно.

Н. Бутенко― Да. И не нужно это. И даже самим детям это не нужно. Но что сейчас происходит в музыкальных школах? Вот в частности в Москве. Значит, предыстория. Была такая… занимала должность начальника Управления в Министерстве культуры Аракелова Александра Олеговна…

А. Федорова― Кстати, прекрасная статья есть на эту тему…

Н. Бутенко― Вот. Да. Она…

А. Федорова― Доступна.

Н. Бутенко― Она опубликовала интервью, где говорила о том, что да, вот чтобы не… ну, не создавать каких-то лишних проблем и всего прочего, она предложила в связи вот с этим законом, поскольку у нас и так музыкальное образование до этого существовало в почти предпрофессиональном ключе, она предложила вот эти общие углубленные программы обучения музыке просто переименовать в предпрофессиональные. Но где-то класса, начиная с 5-го, делать вот эту селекцию детей…

А. Федорова― То есть развести эти два потока…

Н. Бутенко― Да, развести два потока. Потому что, знаете как? Дети какие бывают? Которые вот категорически не хотят, которые ещё не сказали «да» и которые не сказали «нет». Да? То есть 3 потока.

А. Кузнецов― То есть это тот подход, который нам рекомендуют реализовывать в общеобразовательной средней школе. Начиная с определенного периода, начинается специализация…

А. Федорова― Профильная…

А. Кузнецов― … профилизация. Да?

А. Федорова― Да, да.

Н. Бутенко― Совершенно верно.

А. Кузнецов― И кто-то выбирает, условно говоря, специальный профиль.

Н. Бутенко― Да.

А. Кузнецов― И начинать заниматься больше…

А. Федорова― Кто-то общее образование.

А. Кузнецов― А кто-то общеразвивающее там…

Н. Бутенко― Кто-то еще не знает, куда он пойдет – да? – и…

А. Кузнецов― И остается в некоем среднем.

Н. Бутенко― Да. Ну, а здесь у нас получается как? Что вот кто-то, допустим, всё, позанимался, больше не хочет, вот нет у него к этому тяги. Может быть, не повезло с педагогом, потому что мы все люди разные, нас много.

А. Кузнецов― Ну, неважно.

Н. Бутенко― Да.

А. Кузнецов― Какие-то обстоятельства. Да.

Н. Бутенко― Вот есть люди, которые… Им нравятся, им хочется, но они еще сами не поняли, куда они хотят, потому что множество других естественно интересов. И это нормально. А есть люди, которые вот, что называется, со скрипкой спят. Вот. И вот для таких как раз детей вот придуманы вот эти вот федеральные государственные требования, так называемые, которые предполагают вот эти предпрофессиональные программы. И это правильно всё. Но не правильный момент, когда происходит вот это самое разделение. Сейчас у нас разделение произошло… Вот в прошлом году был массовый экзамен в Москве.

А. Федорова― Угадайте, с какого возраста…

Н. Бутенко― С какого возраста…

А. Федорова― … можно разделить детей на вот это предпрофессиональное?

Н. Бутенко― Вот Ваша версия?

А. Федорова― Оценить…

Н. Бутенко― Вот Ваша версия? Вы можете оценить…

А. Кузнецов― Ну, я бы сказал, после 4-х лет обучения?

Н. Бутенко― Ну, вот. А здесь…

А. Кузнецов― Мне кажется. Я, правда, далекий от…

А. Федорова― Видимо, Вы обладаете здравым смыслом и некоторым жизненным опытом.

Н. Бутенко― Это самый вот оптимальный… самый даже, я бы даже сказала, не оптимальный, а самый низкий порог, когда можно…

А. Федорова― Самый ранний.

Н. Бутенко― … говорить о том, что человек попробовал на себе и готов идти куда-то, в какую-то повернуть сторону. Да? Либо дальше, либо он говорит: «Нет, знаете, я вот тут просто посижу, постою, послушаю». Нас заставляют детей селекционировать с 2-го… с 1-го класса. В первом классе мы проводим экзамен.

А. Кузнецов― А в 1-м классе они скорее всего перво-, второклашки по массовой школе.

А. Федорова― Конечно.

А. Кузнецов― Да? То есть им 7-8…

Н. Бутенко― Нет, нет.

А. Кузнецов― … 9 лет.

Н. Бутенко― Нет, им 7 лет.

А. Федорова― А то и 6.

Н. Бутенко― Некоторые даже начинают учиться с 6 с половиной, у нас предусмотрено такое, что с 6 с половиной лет. То есть, ну, неважно. Это 7 лет. Понимаете, вот у детей же разные есть возраст доигрывания.

А. Кузнецов― Ну, естественно.

Н. Бутенко― Есть дети, которые в 5 лет готовы учиться. Есть дети, которые в 7 лет готовы учиться. Есть которые только к 9 годам созревают до чего-то.

А. Кузнецов― А есть дети, которые в 50 не готовы. Вот такой перед Вами сидит. Поэтому… Да.

Н. Бутенко― Но дело в том, что…

А. Кузнецов― Ну, они хотя бы не идут в музыкальные школы. Я понимаю. Да.

Н. Бутенко― Да. Но вот Минобрнауки решило, что…

А. Кузнецов― За что им спасибо.

Н. Бутенко― … 7 лет. И вот это не нынешний Минобрнауки, а вообще это так принято почему-то, – да? – что в 7 лет уже какая-то самостоятельность есть.

А. Кузнецов― А нынешнего уже и нет. Он уже…

Н. Бутенко― Да.

А. Кузнецов― … сам разделен.

Н. Бутенко― Вот. И получается что? Что человек, ещё только-только пощупав вот это направление – да? – музыки, вот только-только в него войдя, он должен пройти через страшно стрессовый экзамен. То есть он, может быть, даже еще…

А. Федорова― … требуется видеозапись этого экзамена.

Н. Бутенко― Да. Он… Он… понимаете, какая ситуация? Этот ребёнок, он ещё даже не… Может он даже на сцену ни разу не вылез.

А. Кузнецов― Конечно.

Н. Бутенко― Вот. И вдруг его заставляют…

А. Кузнецов― Может, он даже на Новый год на табуретке не стоял. Да?

Н. Бутенко― Да. У него…

А. Федорова― У него все впереди.

Н. Бутенко― У него… Понимаете, он пришел в 7 лет. Вот у него еще ручки не стоят. Дома там инструмент вот только что они купили. В феврале там у нас…

А. Кузнецов― Только-только первые скандалы с соседями. Да? То есть, ну…

Н. Бутенко― Да, да.

А. Кузнецов― … так вот идет врастание.

Н. Бутенко― Нет, ну, сейчас они уже решают эту проблему проще. Они покупают электронные цифровые пианино, а там уже…

А. Кузнецов― Понятно. Да.

А. Федорова― Не всем так везет как пианистам.

Н. Бутенко― Да.

А. Федорова― Не все инструменты есть в электронном виде.

А. Кузнецов― Бывают духовики. Да?

Н. Бутенко― Да. Но у них свои глушилки есть. Свои уже есть системы. Вот. Но вопрос в другом, что в конце 1-го класса вот этого вот мальчишку, девчонку, которым еще даже 8-то еще не исполнилось лет, а их подвергают вот такому стрессу. Мало того подвергают прессингу родители, потому что не все педагоги способны адекватно оценить вот нужно это или не нужно, потому что это какая-то ажитация идет нездоровая. И, ну, буквально до того, что… вплоть до того, что показывают на этих детей: «А! Вот ты ненормальный! Ты там вот, извините, дебил. Ты вот попадаешь на это общеразвивающее…»

А. Кузнецов― То есть с самого начала детям устраивают стресс. Родителям устраивают стресс.

Н. Бутенко― Да.

А. Федорова― Ужасный.

А. Кузнецов― Педагогов заставляют делать то, что большинство из них, как я понимаю, считает профессиональным преступлением – да? – так сказать…

А. Федорова― Ну, так и есть.

Н. Бутенко― По сути да.

А. Кузнецов― Ну, я, может быть… Да.

Н. Бутенко― Может быть, это очень резко сказано…

А. Кузнецов― Ну, да.

Н. Бутенко― … но мы надеемся, что это всё отыграется назад, потому что, например, вот 11-го… По-моему, 11-го – да? – вот марта состоялось заседание в Министерстве культуры, очень расширенное заседание. Там присутствовали и специалисты из регионов, и руководители регионов. И там выступала Екатерина Мечетина. И она в том числе сказала о том, что нельзя детей делить вот с такого раннего возраста. Ну, это самый ранний, вот как Вы сказали, с 4-го класса. А Александра Олеговна Аракелова предлагала даже после 5-го класса. То есть вот, ну, старший класс. Да? Вот к этому моменту уже точно все определяются, куда они пойдут.

А. Кузнецов― Хорошо. Совершенно понятно, что это решение принято, или, точнее, проект создан под влиянием чиновной логики, а не логики…

Н. Бутенко― Да.

А. Федорова― Абсолютно.

Н. Бутенко― Абсолютно.

А. Кузнецов― Вот. А можете попробовать ее кратко сформулировать? Чего чиновники пытаются именно этим добиться?

Н. Бутенко― Они…

А. Федорова― Вы знаете, мы можем предполагать…

А. Кузнецов― Ну, предлагать, разумеется.

А. Федорова― … напрямую нам никто не озвучивает.

А. Кузнецов― Да.

А. Федорова― Да? Но мы предполагаем, что под этим, конечно, есть большое… большое желание выполнять одновременно вот эти две совершенно несовместимые задачи. То есть с одной стороны, одной рукой мы повышаем количество гипотетических абитуриентов в музыкальные профильные учебные заведения средние и высшие, и… а второй рукой мы также хотим повысить окупаемость в сфере индустрии музыкальной педагогики, поскольку те, кто не пройдёт… Устраивая раннюю селекцию, мы остальных куда отправляем? На общеразвивающие программы. А вот за них мы плавно начинаем брать плату, поскольку предпрофессиональные идут у нас бесплатно, а некоторые программы… И речь идет о том, чтобы постепенно весь общеразвивающий профиль будет платным.

А. Кузнецов― То есть…

А. Федорова― То есть вот две взаимоисключающие…

Н. Бутенко― Ну, не… не совсем так.

А. Федорова― … направленные…

Н. Бутенко― Просто, допустим, человек, который попал вот в этот селективный отбор, ну, попал как раз на ОР, но он еще не раскрылся. И где-то классу к 4-5-му он, допустим, уже определится, скажет: «Нет, я все-таки хочу музыкой заниматься». И родители естественно будут вынуждены ему оплатить дополнительные занятия, чтобы он добрал те часы.

А. Кузнецов― Ну, я вижу, что Вы не владеете всё-таки навыком перевода на чиновный язык, давайте я это сделаю…

Н. Бутенко― И слава Богу!

А. Кузнецов― Давайте я это сделаю за Вас, поскольку мне так не повезло. Да.

А. Федорова― Попробуйте.

А. Кузнецов― Значит, проект имеет большое народнохозяйственное значение, потому что он увеличивает охват человеко-часов и оптимизирует финансовые потоки. Я Вас понял. Значит, скажите, пожалуйста, вот в статье, третий раз к ней обращаюсь, Михаила Лидского, здесь сказано: «Категорически неприемлемо, оскорбительно, когда заслуженные учителя специальных школ, проработавшие по полвека и выпустившие множество высокопрофессиональных музыкантов, вынуждены отчитываться и сдавать экзамены тем, кто должен был бы считать для себя честью у них учиться». О чем идет речь?

А. Федорова― Это идёт речь о самой горячей теме, связанной с нашим обсуждением, – это новые правила аттестации педагогов средних учебных заведений…

А. Кузнецов― Так.

А. Федорова― … музыкального профиля. И вот здесь наибольшие нарекания вызвало не только в Москве, но и мы получаем огромное количество подтверждений, нам пишут люди из всех уголков вообще страны, из школ, из училищ поддержки. Мы получили новые правила аттестации. Странно, что я говорю «мы», поскольку я не являюсь как раз педагогом этой системы, но я по роду деятельности веду курсы повышения квалификации для педагогов музыкального профиля уже 3 года от Института Шнитке. И моя внутренняя такая статистика: те люди, с которыми я непосредственно общаюсь, – да? – абсолютное единство мнений и абсолютно единый градус переживаний всего, что происходит в последние несколько лет, о том, о чем Наталья уже сказала, это возрастание, огромное возрастание напряженности в системе, это психологическое давление как на педагогов, так и на учеников. И один из главных факторов этого давления – это, конечно, процедура, связанная с аттестацией и с подтверждением квалификации педагогов. Поскольку исторически так сложилось, что в этой сфере мы имеем очень длинную профессиональную жизнь, и музыкант – это человек, на обучение которого тратятся десятилетия. Да? Это профессия…

Н. Бутенко― Чем любой другой профессии.

А. Федорова― … действительно уникальная.

А. Кузнецов― Ну, если начальное образование – 7 лет профессиональное, можно себе представить…

А. Федорова― Плюс училище…

Н. Бутенко― Плюс еще год.

А. Кузнецов― Плюс. Да.

Н. Бутенко― Нет…

А. Федорова― Это около…

Н. Бутенко― По любому 8, а то и 9 лет…

А. Федорова― В общей сложности это около 20 лет.

Н. Бутенко― … это совпало с получением аттестата в общеобразовательной школе. А потом еще училище…

А. Кузнецов― Ну, да.

Н. Бутенко― … и консерватория. Это еще 9. И плюс еще если аспирантура. Моё образование заняло 19 лет.

А. Федорова― Это вот порядка 18-19 лет.

А. Кузнецов― И теперь Вам нужно все эти 19 лет раз в 5 лет подтверждать?

Н. Бутенко― Да.

А. Федорова― Совершенно верно.

Н. Бутенко― Надо подтверждать… Нет, конечно же, я могу, например, извините, забить и как концертмейстер свои партии не учить, а читать с листа там одним пальцем. Но, во-первых, это мне вот как музыканту…

А. Федорова― Как профессионал Вы не можете себе позволить.

Н. Бутенко― Я не могу себе это позволить. Да. Поэтому я беру эти партии домой. Естественно я учу. Естественно я выступаю, где только можно. Я в свое… в своей среде востребована как пианист.

А. Кузнецов― Что хотят-то вот с нынешней этой аттестацией? Чем ее… В чём ее отличие? Да. В чем ее отличие от предыдущей?

Н. Бутенко― Я как раз прошла по старой системе. Причем она была полностью согласована с теми приказами Минобрнауки и с теми порядками, которые там приняты. Да?

А. Кузнецов― Тогда были.

Н. Бутенко― Тогда были. Да. И там была система аттестации выработана таким образом, чтобы как можно более объективно подходить к вопросу… к вопросу оценки…

А. Федорова― Достижений.

Н. Бутенко― … достижений и к вопросу оценки качества…

А. Федорова― Квалификации.

Н. Бутенко― … качества квалификации. Да. Уровня квалификации. И, в общем, это была главная задача как раз тех методистов, которые работали на тот момент в Дирекции образовательных программ. Кстати, вот уточнение. Раньше это называлось методкабинетом. Теперь это просто дирекция. Вот. И функции методистов как таковые утрачены. И, ну…

А. Кузнецов― Они теперь дирекция.

Н. Бутенко― Они теперь дирекция. Да. То есть над нами никого нет. Еще вот что страшно в связи с этой аттестацией, вообще в связи вот с этими утратами методических всех дел, вот я чуть-чуть назад отступлю, у нас нет вот той самой сейчас единой системы программ, по которым мы работаем. То есть каждая программа отдана на откуп… Написание программы отдано на откуп директорам школ. Вот. И в связи с этим…

А. Федорова― И не все с этим справляются.

Н. Бутенко― И они… И не все с этим… Большие школы, например, это могут переварить. И, например, что касается, моей школы, где я работаю, там абсолютно профессионально справилась с этим администрация. Там всё вот мы сделали так, чтобы снивелировать вот эту разницу между предпроф и ОР. Вот. А маленькие школы, они с этим не справились. Ну, нет у них таких ресурсов, нет возможности и так далее.

А. Федорова― И главное нет методической поддержки.

Н. Бутенко― Да, и нет методической поддержки. А дальше происходит такая вещь, что там уже какая-то начинается, извините, самодеятельность в плане самой… в плане трактовке вот этих… вот этого порядка проведения аттестации. То есть если раньше я предоставляла резюме. То есть я такая-то, такая-то. Я сделала то-то, то-то. Я приходила как концертмейстер и играла, давала мини-концерт. Вот. Потом со мной проводилось собеседование. И я предоставляла карту результативности, где за 5 лет я предоставляла, в каких концертах, в каких конкурсах, конечно, желательно международных…

А. Кузнецов― Ну, то есть что-то отчета такое.

Н. Бутенко― Да, да. Такого серьезного отчета. Все это оценивалось вот в последнее время по баллам. Вот. И какое-то количество баллов там нужно было для того, чтобы получить высшую категорию, какое-то там – 1-ю, какое-то там, чтобы, извините, вообще слететь. Вот я третий раз подтвердила свою высшую категорию. Да? Вот. Теперь в октября месяца вместо того, чтобы писать резюме нас заставляют писать мотивационное письмо. То есть дайте мне, пожалуйста, категорию, потому что я такой хороший.

А. Федорова― Причем, что… что трогательно, образцом мотивационного письмо предлагаются письма, которые пишут западные студенты при поступлении в вуз.

Н. Бутенко― Да.

А. Федорова― И это, по-моему, какая-то абсолютно подмена понятий. Да?

Н. Бутенко― Ну, да.

А. Федорова― И играет очень странная трактовка.

Н. Бутенко― Вот. Это, кстати, по поводу западных вузов. Дальше такая история, что…

А. Кузнецов― То есть Вы должны в этом мотивационном письме, грубо говоря, ответить на вопрос, с какой целью Вы хотите работать в музыкальной школе.

Н. Бутенко― И вообще хочу получить эту…

А. Федорова― И что…

Н. Бутенко― … квалификацию.

А. Федорова― … квалификационную категорию.

Н. Бутенко― И должна заметить, что вообще это дело добровольное, конечно же, но поскольку, в общем, ну, не говорю, что во всех школах, но есть случаи, когда, например, директор педагогу, который… который ему не угоден, он его аттестовывает на соответствие занимаемой должности, а это происходит в школе, и говорит: «Знаешь, ты нам не нужен. До свидания! Ты не прошел». То есть это не только возможность повысить свой доход…

А. Кузнецов― То есть это что-то с очень размытыми критериями, что всегда можно использовать как универсальный таквй вот способ дать пинка человеку.

А. Федорова― Что…

Н. Бутенко― Ну, да.

А. Федорова― … мне кажется, изначально в вот в этой реформе аттестационной процедуры и были заложены… было заложено желание сделать более унифицированную, более обезличенную и направленную на совершенно другие критерии оценки процедуру.

Н. Бутенко― Да. Дальше… Дальше происходит вот что. То есть уже не живое общение с комиссией, которая меня видит, а просто видеоурок. Я предоставлю видеоурок…

А. Кузнецов― Это мечта чиновников. Да?

Н. Бутенко― Вот.

А. Кузнецов― Вот не надо никуда мотаться.

А. Федорова― Не надо никуда ехать. Совершенно верно.

Н. Бутенко― Нет, мотаться не надо. Мы сами к ним приезжали.

А. Кузнецов― Конечно. Да.

Н. Бутенко― Это было замечательно. Это было здорово. И наоборот…

А. Федорова― Но лучше на записи, на перемотке.

Н. Бутенко― Да. Но лучше на записи.

А. Федорова― Конечно.

Н. Бутенко― Да, если надоел там или под чаек, под кофеек, я не знаю, как они там…

А. Кузнецов― Угу. Под тортик.

Н. Бутенко― Вот. Но самое основное – это тестирование, которое включает в себя совершенно абсурдные вопросы, и которые в большей части как раз касаются культуры именно западной. То есть нам предлагают там выбрать, к чему относятся те или иные системы, чем отличается система Карла Орфа от метода Сузуки или…

А. Федорова― Это хорошо бы, если бы об этом только.

Н. Бутенко― Да. И…

А. Федорова― Это было бы прекрасно.

Н. Бутенко― А первые, кстати говоря, тесты, которые озвучивались, в том числе их результаты озвучивались и на «Эхе Москвы», содержали вопросы, например, такого плана: «К какому животному относится олень?» Вот. Ну, там пошла вот какая-то волна небольшая в тот момент, пошла уже вот волна с подписями против этой аттестации, и тогда как-то вопросы поменяли, но они не стали менее… менее абсурдными. Понимаете, то есть, например, вопрос про то, сколько и за что получил «Золотые маски» Теодор Курентзис. Ну, вот, ну, не входит это немножко в сферу моих интересов. Зато я знаю, что «Золотую маску» получила, например, моя однокурсница как вот лучший дирижер мюзиклов.

А. Кузнецов― Юрий спрашивает… Он пишет: «Слушаю Ваши правильные слова. Ну, что дальше? Куда Вы обращались? С кем говорили? Что… И что… Чтобы изменить? И что вам отвечают?»

Н. Бутенко― Вот, кстати, я хочу сказать Вам большое спасибо, радиостанции за то, что мы сейчас имеем возможность вот так…

А. Федорова― Озвучить все это.

Н. Бутенко― … озвучить всё это, потому что, например, это… Что касается меня, это не только мое мнение. Я прошла аттестацию. Я могу сидеть тихо, спокойно.

А. Кузнецов― И дальше будете иметь. Я Вам обещаю.

Н. Бутенко― Да. Вот. И, возможно, я справлюсь с этими интеллектуальными вопросами, которые, ну…

А. Кузнецов― Спрашивается, зачем вот? Что?

Н. Бутенко― Да.

А. Кузнецов― Вам делать нечего? Да?

Н. Бутенко― Спрашивается, зачем?

А. Кузнецов― Это вот подстраиваться по их дудку.

Н. Бутенко― Да, да, да. Да. Вот. Просто вопрос в другом, что я сейчас… получилось так, что я оказалась выразителем мнения практически абсолютного большинства сообщества музыкантов не только в Москве, но и в России. И это их мысли, понимаете? Они не хотят проходить это тестирование. Они на это заточены. Как бы…

А. Кузнецов― То есть сейчас без всякого пафоса ложного, сейчас Вашими устами говорит много людей?

А. ФЕДОРОВА и Н. БУТЕНКО: Да.

А. Федорова― И мы имеем огромное количество…

Н. Бутенко― Да. Абсолютно причем.

А. Федорова― … подтверждений этого.

Н. Бутенко― Да.

А. Федорова― Были направлены коллективные письма во все инстанции с примерами, с просьбой пересмотреть критерии оценки, скорректировать процедуру, редуцировать или вовсе отменить тестирование. И я могу ещё здесь как психолог – да? – осветить такой факт: многие очень спрашивают, и собственно администрация спрашивает, мы имели прямой контакт с дирекцией. Они разводят руками, говорят: «А почему люди воспринимают это как личное оскорбление? Мы не понимаем. Это простая оценочная процедура. Ничего личного».

Н. Бутенко― Да.

А. Федорова― У нас все прекрасно. Посмотрите, какие у нас хорошие условия, щадящие. На самом деле, учитывая вот всё сказанное, есть специфика этой профессии. Мало того, что люди учатся по 20 лет и потом работают не за страх, а за совесть, как правило, – да? – глубоко увлеченные, с огромными переработками, с огромными трудозатратами и эмоциональными, и физическими на этой работе. Кроме того в этой профессии, как нигде, наверное, в других областях требуется гигантская сверхмотивация на то, чтобы пройти такой длинный путь. И как правильно Наталья сказала, огромная армия людей, которые задействованы в этом, они не только ради зарплаты, не только повышения статуса идут на эту аттестацию. Да?

Н. Бутенко― Просто не ради этого.

А. Федорова― И пребывают на этой работе.

Н. Бутенко― И просто не ради этого.

А. Федорова― Там очень много содержательных категорий, ради которых…

Н. Бутенко― А вот поэтому…

А. Кузнецов― А у Вас есть ощущение, что кто-то Вас может услышать?

Н. Бутенко― Я надеюсь, что да.

А. Кузнецов― А вот основания у Вас какие-то есть? Какие-то… Какие-то первые дуновения?

А. Федорова― А пока в качестве ответов мы получаем, конечно…

Н. Бутенко― Ну, мы получаем самые разные письма, но…

А. Федорова― … странные.

Н. Бутенко― Вот. Да. Они самого разного содержания. Просто единственное, что хочется вот сказать все-таки, чтобы нас услышали, что тестирование – это, во-первых, никак не входит в тот приказ о порядке аттестации. Ну, нет там упоминания о том, что я должна пройти тестирование, чтобы получить…

А. Федорова― И оно пришло из общеобразовательной школы.

Н. Бутенко― Да. И причём там в общеобразовательной школе они сделали это пилотным проектом, чтоб посмотреть, как это происходит. Но ведь объективность оценки тестов уже давным-давно доказано, что она всего-навсего 50%, понимаете. Ну, и то, что само по себе это никак не сходится с законодательством, вот меня это удивляет, что люди сознательно не хотят это видеть, вот те, которые нам отписываются по этому поводу. Причем…

А. Кузнецов― Вот знаете, вот я честно скажу, с некотором напряжении шёл сегодня на эту передачу, поскольку прекрасно понимал, что я не в теме. Я так думал, что я не в теме, поскольку всей этой вашей сольфеджио я не изучал. Я очень в теме, потому что всё, что Вы говорите, это абсолютная калька с общих проблем нашего образования.

А. Федорова― Абсолютно.

Н. Бутенко― Да, да.

А. Кузнецов― Оно захвачено чиновничеством, людьми с совершенно другим представлением о том, в чём смысл жизни…

А. Федорова― О критериях, о результативности, о смысле и целях…

А. Кузнецов― … совершенно других представлениях…

А. Федорова― Конечно.

А. Кузнецов― … о том, что такое профессиональное достоинство, и что такое профессия. Да? Поскольку она у них совершенно…

Н. Бутенко― Что такое культура, я хочу сказать, потому то это то, что мы сейчас…

А. Кузнецов― Ну, да…

А. Федорова― Это очень контрастирует.

Н. Бутенко― Очень контрастирует. Да. И кроме того вот просто конкурс королевы Бельгии скрипичный, вот я сейчас смотрела участников, это Азия 90%.

А. Федорова― Конечно.

Н. Бутенко― России там 5 или 6 человек. И то они там с каким-то двойными. Там Франция, США и всё.

А. Федорова― То есть динамика такая: мы уходим с этого…

Н. Бутенко― То есть если раньше… если раньше мы были…

А. Федорова― … поля.

Н. Бутенко― … впереди планеты всей, мы были номер один в мире, то сейчас мы уже… Я не знаю, на каком сейчас месте. Это надо, к сожалению, но это надо признать и, к сожалению, мы к этому идем. И вот сейчас ребята, которые закачивают по старым программам учиться, они ещё могут эту ситуацию как-то спасти. А вот что будет дальше через 4 года, когда начнет выпускаться вот этот узкий пучок детей с предпрофов, а остальные ОР уже не будут иметь возможности себя как-то проявить и встать тоже в этот строй, ну, вот на этом все и закончится.

А. Кузнецов― Я напоминаю… Вот Леонид пишет из Москвы: «Одной передачи мало». Леонид, я в самом начале обещал, что это далеко не последняя передача и о музыке, и о проблемах дополнительного образования.

Н. Бутенко― Конечно.

А. Кузнецов― И вот последняя смска, которая пришла под самый занавес из Москвы, она не подписана, поэтому будем считать, что вся Москва говорит: «Не надо ждать нового абсурда. Берите все в свои руки. Если не вы, то кто?» Спасибо Вам большое.

А. Федорова― Хорошее пожелание.

А. Кузнецов― Я желаю Вам всяческих успехов в Вашей более, чем полезной деятельности. Это было программа «Родительское собрание». Спасибо вам за внимание.

А. Федорова― Спасибо.

Н. Бутенко― Благодарю.

753
RSS
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...
Интеллектуальная деятельность
Когда родители в одиночку пыта
Для чего нужно писать перьевой