Заседание Совета по культуре и искусству

Заседание Совета по культуре и искусству

Президент провёл в режиме видеоконференции заседание Совета по культуре и искусству.

27 октября 2020 года 19:15

Московская область, Ново-Огарёво

В.Путин: Добрый день, уважаемые коллеги, друзья! Здравствуйте!

Прежде всего хотел бы ещё раз поблагодарить деятелей культуры за огромную духовную, моральную поддержку граждан России в сегодняшнее непростое для всех нас время.

Невзирая на все сложности, вынужденные ограничения, с которыми из-за эпидемии столкнулись наши музеи, театры, кинематограф, библиотеки, вы активно работали, предлагали совершенно новые творческие форматы, своим искусством, талантом создавали и создаёте в обществе атмосферу единения, укрепляете уверенность, что, несмотря ни на что, всё наладится, жизнь продолжается.

Сегодня обязательно поговорим о тех проблемах, с которыми сталкивается сфера культуры, обсудим и оперативные, неотложные меры поддержки отрасли, и стратегические, долгосрочные шаги, направленные на её устойчивое развитие в будущем.

Ещё один важный вопрос, требующий внимания и участия профессионального сообщества, – законодательное раскрытие новых норм Конституции, связанных прежде всего с вопросами культуры и просвещения.

 

Члены Совета, деятели культуры приняли в обсуждении конституционных поправок самое активное участие и, уверен, с готовностью присоединятся к парламентариям, которые уже работают над соответствующими законопроектами.

В том числе чёткое юридическое оформление должны получить такие понятия, как обязанность государства беречь, поддерживать и развивать культуру и самобытность народов России, помогать соотечественникам, проживающим за рубежом, сохранять общую культурную идентичность.

И конечно, одна из важнейших задач государства – это сбережение уникального наследия нашей страны.

Здесь обращаю особое внимание Правительства, Министерства культуры, регионов на ранее данное поручение обеспечить строгий учёт, паспортизацию и охрану памятников истории и культуры. Это поручение должно быть исполнено в полном объёме. Надо посмотреть, какие здесь необходимо задействовать дополнительные резервы.

Не менее важно урегулировать проблемы, которые возникли в результате передачи большей части полномочий в сфере сохранения объектов наследия в регионы Российской Федерации.

Очевидно, что на местах, к сожалению, не всегда есть возможность обеспечить достойное содержание памятников истории и культуры, а значит, нужна, наверное, и корректировка соответствующих законодательных норм. Это также касается и регулирования вопросов по организации надзора за объектами культурного наследия.

Сейчас сохранность федеральных памятников лежит на органах надзора, которыми руководят региональные власти. И эксперты, ваши коллеги, считают, что это создаёт подчас риски и конфликт интересов. Это, наверное, так и есть. В качестве решения предлагают ввести государственный контроль за качеством содержания объектов, находящихся на балансе разных ведомств и в разных формах собственности.

Также неоднократно отмечались проблемы, возникающие в ходе хозяйственных работ на существующих и выявляемых объектах культурного наследия. Речь в том числе идёт о трудностях с надлежащей организацией археологических исследований, прежде всего, конечно, на площадках крупных инфраструктурных проектов, а также о кадровом обеспечении реставрационной деятельности, сферы историко-культурной экспертизы.

В сфере подготовки таких уникальных специалистов у нас всегда были богатые традиции, есть старые, знаменитые школы. Но, к сожалению, они всё меньше и меньше востребованы. Во многом это, конечно, связано с тем, что существующие правила работ на объектах культурного наследия не обязывают привлекать профильных специалистов. Жёсткого требования по этому вопросу нет. А значит, «зайти» на такие объекты может фактически любая строительная компания, просто имеющая соответствующую лицензию. Причём выдаётся эта лицензия на бессрочный период.

Всё это создаёт риски не только некачественных работ, а безвозвратной утраты ценнейших объектов нашего исторического, культурного наследия. Здесь нужны, конечно, решения, которые изменят ситуацию кардинально.

Это важно с учётом той острой дискуссии, которую вызвала в обществе передача в ведение Минстроя ряда казённых учреждений, выполняющих в сфере культуры функции заказчика работ по строительству, реставрации и реконструкции.

Обязательно сегодня об этом поговорим. Но сразу хочу подчеркнуть: создание в строительной сфере единого госзаказчика продиктовано, конечно, вы понимаете это, необходимостью повышения эффективности расходов бюджетных средств, направляемых на капитальное строительство. И добавлю, что вопросы культурного наследия в ведении строителей, конечно же, находиться не должны.

И для того, чтобы жёсткий порядок в строительной сфере стал в том числе действенным инструментом сохранения памятников истории и культуры, принципиально важно выстроить чёткое и ответственное межведомственное взаимодействие, а также в партнёрстве с профессиональными объединениями разработать адекватные требования к проведению работ на объектах культурного и исторического наследия.

Уважаемые коллеги! Предлагаю сегодня также обсудить и вопросы нематериального культурного наследия, в частности нашей уникальной, всемирно признанной системы массового музыкального образования, которое всегда играло огромную роль в гуманитарном, творческом образовании, в раскрытии талантов детей.

На оборудование для музыкальных школ и школ искусств в рамках нацпроекта «Культура» выделяется более 8 миллиардов рублей. Также поставлена задача привести в порядок здания школ, нуждающихся в ремонте.

Знаю, что коллеги предлагают зафиксировать особый статус музыкальных и художественных школ, училищ и вузов в самой системе российского образования. Конечно, было бы полезно услышать ваше мнение и по этому вопросу.

И ещё один момент. Прошу вас учесть формат нашего заседания. Выступить сегодня, к сожалению, смогут не все желающие, наверное. Хотя я сделаю всё, что от меня зависит, для того чтобы предоставить слово каждому. Есть список тех, кто готовился к выступлению, и уже есть список тех, кто хотел бы выступить после заявленных ранее выступлений. Он достаточно большой. Постараемся, чтобы выступило как можно больше коллег. Прошу вас быть предельно краткими, уважаемые друзья, выступать по сути, по существу.

Пожалуйста, Машков Владимир Львович.

В.Машков: Добрый день, уважаемый Владимир Владимирович! Добрый день, уважаемые члены Совета по культуре!

Несколько дней назад в наш театр пришёл один очень известный врач. После спектакля он зашёл за кулисы поблагодарить артистов, поздравить с премьерой. Я в свою очередь поблагодарил его за их самоотверженный труд и работу. И он высказал одну очень интересную мысль, сказал, что театр вырабатывает эмоциональный иммунитет к неприятностям. Мне кажется, нам, вместе с тем что нужно вырабатывать иммунитет к болезни, нужно выработать стойкий эмоциональный иммунитет.

Всю жизнь человек борется со страхами, вся литература и драматургия исследуют страх: страх потерять, страх не стать, страх смерти, в конце концов. Но в театре у зрителя есть возможность увидеть себя со стороны и в какой-то мере побороть свои страхи, потому что творчество всегда было местом бесстрашия. Восемь долгих месяцев мы находимся в условиях пандемии, и мне кажется, что в этот период культура доказала очень важную вещь – она обеспечивает психологическую устойчивость людей в это непростое время.

Я вспомнил, весной вся творческая жизнь перешла в онлайн-формат, в интернет, и в апреле уже здесь, в Большом театре, прошёл потрясающе эмоциональный концерт в поддержку врачей «Мы вместе». Также в онлайн-формате прошёл «Бессмертный полк», который длился 19 дней и 22 часа, его посмотрели более 10 миллионов человек. А какой потрясающий проект «Дорога на Ялту», в котором приняли участие артисты из 37 государств?! И они пели песни нашей Победы на своих языках. Вы знаете, тысячи творческих людей поддерживали связь со своими зрителями.

Культура, как и вся страна, столкнулась с трудностями, но мы никто не сдались и не собираемся сдаваться. При первой же возможности мы приступили к репетициям, с воодушевлением встретились со зрителями. И Вы знаете, даже сейчас, когда разрешённое количество зрителей – 50 процентов, своими искренними эмоциями зрители заполняют эту пустоту и дают нам понимание, что они нас чувствуют и нас любят.

За свою историю наш народ прошёл много испытаний. Мне кажется, мы должны помнить, что мы – страна победителей, как бы долго мы к этой победе ни шли.

Я желаю всем здоровья, стойкого эмоционального иммунитета и вдохновения.

Спасибо большое за внимание.

В.Путин: Спасибо Вам.

Владимир Львович, Вы упомянули об акции, которая прошла, – «Мы вместе». Я ещё раз хочу к этому вернуться и хочу вас всех, всех участников этого мероприятия, поблагодарить. Такие события крайне важны для людей, что вам говорить, вы и сами всё прекрасно понимаете. Если люди сидят взаперти, или сидели взаперти и на работу не ходили, конечно, нужно было почувствовать, что есть свет в конце туннеля. Такие мероприятия зажигают эту свечу надежды. Совершенно очевидная вещь.

Вы упомянули о том, что заполняемость на 50 процентов. Я думаю, что коллеги с пониманием к этому относятся, нам нужно сделать так, чтобы не закрыться совсем. Вы посмотрите, что в некоторых странах сейчас происходит: в Испании ввели какие жёсткие ограничения – до мая. Поэтому я помню свои дискуссии с вашими коллегами, и мы будем делать всё для того, чтобы учреждения культуры работали.

Спасибо большое.

В.Машков: Спасибо.

В.Путин: Владимир Георгиевич, пожалуйста.

В.Урин: Добрый день, уважаемый Владимир Владимирович! Добрый день, уважаемые члены Совета!

Я продолжу тему, которую начал Владимир Львович. Действительно, Владимир Владимирович, многие наши коллеги сегодня на Западе вообще не работают. Предположим, «Метрополитен-опера» собирается открывать свой сезон только осенью 2021 года. Целый ряд театров закрыт. И то, что сегодня нам дана возможность работать, – это замечательно при всех сложностях.

Утро у меня началось со сводки о том, что в театре болеют на сегодняшний день 124 человека, то есть это три с лишним процента от работающих в Большом театре. Это большое количество людей, причём людей разных профессий: артистов, технических цехов и так далее. Несмотря на это, за всё время с начала сезона, а мы открылись 5 сентября, мы отменили всего-навсего один спектакль из-за болезни артиста. Все остальные спектакли состоялись, и состоялись при заполнении зрительного зала 50 процентов.

Мы за это время сыграли премьеру. Мало того, что мы сыграли премьеру, мы сыграли премьеру, в которую пригласили участвовать наших западных коллег. При всех сложностях сегодня за границей и со всеми делами они приехали и в течение августа репетировали. И мы открыли сезон новой премьерой.

Более того, совсем недавно великий Пласидо Доминго вместе со своими друзьями и коллегами дал здесь блистательный концерт. Я знаю, что затем многие из участников этого концерта были у Валерия Абисаловича Гергиева и дали концерт там. Это было потрясающим событием. В данном случае я говорю не о Большом театре, я говорю о том, что, несмотря ни на что, мы продолжаем работать.

Мы должны при этом, конечно же, понимать, и я бы хотел уже перейти от некой отчётности к проблемам, которые, как мне кажется, в связи с этим возникают. Очевидно совершенно, с моей точки зрения, мы должны понимать, что экономика театра складывается чаще всего приблизительно из разных сумм: с одной стороны – это поддержка государства очень весомая, а с другой стороны – это деньги, которые мы зарабатываем.

Мало того, что сегодня 50 процентов заполнение зала, я не призываю к тому, чтобы увеличивать этот процент, мне кажется, что сегодня, в той ситуации, которая есть, этого делать не надо. Но мы должны понимать, что, естественно, и зарабатываем мы гораздо меньше. Более того, надо понять, что, и это очевидно, даже в таком театре, как Большой, мы почувствовали определённый зрительский спад: люди боятся идти в театр.

Нет остроты проблемы, но такая опасность всё равно существует. И тогда мы придумали и снизили цену на билеты. Причём сделали это не формально, а сделали программой. В Большом театре есть такая программа, называется «Большой – молодым», когда мы продаём билеты тем, кому от 18 до 25, и продаём их в пять-шесть раз дешевле, чем продаём всем остальным. Мы привели в наш зрительный зал молодых. Они заполнили зрительный зал, учитывая, что тем более сегодня те, кому за 65, в театр приходят редко.

Понимая, что сегодня театры теряют, очень серьёзно теряют часть заработка, конечно же, необходимо продумать меры. И я в данном случае имею в виду, конечно, адресную поддержку, понимание ситуации и так далее, тем более что мы понимаем, вероятнее всего, в таких условиях мы будем жить по крайней мере большую часть 2021 года. Что такая адресная поддержка понадобится – безусловно. Понятно, что в Большом театре государственная часть бюджета составляет около 60 процентов и около 40 – это то, что театр зарабатывает. Но я не про Большой театр, громадное количество театров, которые имеют достаточно серьёзную часть заработка, а это заработные платы людей, это новые постановки и так далее. Думать об этих выпадающих доходах в будущем частично, я всё прекрасно понимаю, знаю, что сегодня такие просьбы раздаются от всех абсолютно сфер деятельности государства, но я думаю, что всё-таки необходимо.

Спасибо.

В.Путин: Спасибо.

То, что Вы сказали, абсолютно ожидаемо. Наверняка коллеги ещё к этому вернутся. Естественно, мы думаем о том, что сделать дополнительно и для той сферы, работу которой мы сегодня обсуждаем.

А то, что у вас инициатива такая, – это здорово. Молодые люди всё равно, думаю, не усидят, пусть лучше в театр идут. Это правда, это точно.

Спасибо.

В.Урин: Конечно.

В.Путин: Спасибо большое.

Пожалуйста, Толстой Владимир Ильич.

В.Толстой: Глубокоуважаемый Владимир Владимирович! Уважаемые друзья! Здравствуйте!

Выступления моих коллег, Владимира Урина и Владимира Машкова, ещё раз доказывают: в час испытаний и трудностей с особой силой проявляется наше единство, чувство взаимопомощи, готовность сообща отражать угрозы. Медики и артисты, педагоги и социальные работники – каждый на своём месте делает всё, чтобы нынешние трудности были преодолены с наименьшими потерями. И в такой ситуации, конечно, поддержка Президента, поддержка Правительства воспринимается с особой благодарностью, позволяет избегать развития событий по негативному сценарию. Тем не менее проблемы есть, и было бы неправильно о них умалчивать.

Как уже сказали мои коллеги, да мы все это понимаем, и анализ текущей ситуации в мире, и прогнозы нашего Роспотребнадзора свидетельствуют о том, что относительная стабильность в работе наших театров, музеев, цирков, в концертной деятельности, кинопоказе, дай бог, может восстановиться лишь к середине следующего, 2021 года, а к полноценной жизни удастся вернуться, боюсь, и ещё позже.

Такой длительный период вынужденной приостановки и даже ограничения деятельности без дополнительных мер поддержки не смогут безболезненно выдержать ни наши государственные учреждения, что мы сейчас слышали, ни тем более негосударственный сектор творческих индустрий.

Для государственных и муниципальных учреждений культуры проблема, конечно, прежде всего связана с резким сокращением числа зрителей и посетителей. Именно здесь сформировались внебюджетные доходы этих организаций, за счёт которых финансировалась значительная часть заработной платы, ряд затрат на обеспечение жизнедеятельности учреждений.

За время полного карантина даже наши самые крупные театры, и Большой театр этому конкретный пример, и музеи исчерпали все накопленные ранее внебюджетные ресурсы. Субсидия из бюджета на 2020 год заведомо не покрыла всех необходимых расходов. В текущем году для федеральных учреждений культуры выход найден: их государственные задания сокращены без уменьшения выделения субсидий, а также отложена уплата сбора по налогу на прибыль организаций. Однако на региональном и муниципальном уровнях такие решения приняты не везде, и во многих регионах ситуация действительно близка к критической. Необходимо продлить действие этих мер как минимум на девять месяцев 2021 года и по возможности распространить их на территорию всей страны, всех регионов.

А для отдельных, совсем уж не связанных с оказанием услуг, фундаментальных сфер, таких как сохранение наследия, изучение и представление музейного, библиотечного, архивного фондов, самого процесса создания произведений искусства и культуры, необходимо выработать такие формы государственной поддержки, чтобы они в принципе не зависели от доходов от платной деятельности. Такая практика уже была в период 2010–2012 годов, возможно, стоит вернуться и посмотреть повнимательнее, как это тогда происходило.

В негосударственной сфере ситуация также вызывает обоснованную тревогу. Рынок кинопоказа, наши кинотеатры, признаемся прямо, рухнул просто. Короткая передышка была в сентябре, когда относительно успешно выступил в прокате фильм «Стрельцов», была пара успешных голливудских релизов, но уже в октябре, к сожалению, всё это сменилось резким снижением посещаемости кинотеатров и, разумеется, доходов. Уже сегодня ясно, что по итогам 2020 года доходы кинотеатральной сети сократятся на 60 процентов, в денежном выражении это примерно 35 миллиардов рублей.

Постепенно накапливается задолженность по выплатам производителям фильмов. После весеннего карантина не открылись 15 процентов кинотеатров. К концу нынешнего года эти потери могут составить уже 40 процентов. Таким образом, утрата почти половины сети кинопоказа сделает в свою очередь нерентабельным отечественное кинопроизводство, прокат российских картин не сможет окупить расходы на производство при столь сократившемся количестве экранов. Это особенно обидно, потому что могут пропасть вхолостую огромные и в целом, на мой взгляд, очень успешные усилия по возрождению нашего кинематографа за последние десять лет. Мы достигли результата: 30 процентов стала доля российского кино в 2019 году и на начало 2020-го. Хотелось бы, конечно, это сохранить.

Я хочу очень поблагодарить и Министерство культуры, и Министерство финансов, и лично Дмитрия Николаевича Чернышенко. Сейчас вырабатывается механизм поддержки всей цепочки нашей киноиндустрии, но важно и в дальнейшем держать ситуацию под контролем и анализировать риски, которые, безусловно, есть.

Похожая ситуация сложилась и на рынке театрально-концертных мероприятий, объём которого примерно равен рынку кинотеатрального показа. Общий объём – порядка 45–50 миллиардов рублей в год. В этом секторе, по свидетельству его участников, возобновление деятельности возможно только после полной отмены ограничений на заполняемость залов, поскольку рентабельность мероприятия начинается от 75–80 процентов заполняемости. Но до этих времён неизвестно, когда мы доживём, видимо, тоже какие-то формы поддержки должны быть.

Очевидные трудности испытывает книжная торговля, снижение спроса продолжается. У нас на всю страну осталось около 2 тысяч книжных магазинов. Это, конечно, очень мало для такой читающей страны, как Россия. Невозможность для магазинов принимать новые издания влечёт за собой сокращение объёмов издания книг нарастающей потерей для издательств.

Хотелось бы обратить внимание и на наш цирк. Артисты циркового жанра, особенно номеров с животными, оказались практически без зарплаты, они застряли в тех городах, где их застиг конвейер, и вместе с животными находятся там, иногда даже на кормление животных деньги найти очень сложно. Знаю, что сейчас Министерство культуры и Аппарат Правительства решают эту проблему, возможно, и к Вам обратимся за помощью, может быть, из резервного фонда Президента можно будет как-то… Животные уж точно не виноваты, и их надо кормить.

Ситуацию не хочется драматизировать, и краски сгущать нет необходимости, это спокойная констатация фактов, объективный анализ и взвешенный прогноз рисков. Абсолютно убеждён, что совместными усилиями Правительства, Министерства культуры, соответствующих подразделений Администрации найдём вместе верные и действенные решения.

Сейчас, готовясь к заседанию нашего Совета, мы не раз встречались, тщательно проанализировали возникшие проблемы, подготовили ряд предложений по мерам дополнительной поддержки отдельных видов культурной деятельности, именно тех, кто наиболее уязвим в период борьбы с пандемией. Подготовили проект перечня поручений, будем отрабатывать его, и по итогам нашего заседания, надеемся очень, что Вы поддержите наши инициативы.

Культура сегодня, бесспорно, важнейший элемент самочувствия общества, определяющий его духовное здоровье, ничуть не менее значимое, чем здоровье физическое.

Спасибо большое.

В.Путин: Владимир Ильич, Вы набросали много всяких соображений. Я остановлюсь коротко на некоторых.

По поводу поддержки предприятий проката, проката фильмов. Можно, так же как в других сферах, поддержать именно те предприятия и в том объёме, которые прокатывают именно российские фильмы.

В.Толстой: Безусловно, именно об этом идёт речь.

В.Путин: Хорошо.

Что касается цирка, то я услышал, обязательно обратим на это внимание. Животные, конечно, не виноваты. А летучие мыши тоже ни в чём не виноваты? Ладно, шучу.

Вы как никто другой можете всё это систематизировать и соответствующую записку мне подготовьте, пожалуйста.

В.Толстой: Обязательно, Владимир Владимирович.

В.Путин: Мы обязательно с Правительством подумаем о дополнительных мерах и о возможном продлении льготного периода по тем мерам, которые функционируют, которые есть, и о распространении ряда из них на субъекты Российской Федерации.

Надо всё просто взвесить, посмотреть. Бюджет практически уже свёрстан, тем не менее я понимаю, вопросы очень важные и наверняка ещё будут звучать подобного рода. Пожалуйста, подготовьте соответствующую записку.

Спасибо большое.

В.Толстой: Спасибо большое.

В.Путин: Пожалуйста, Михаил Борисович.

М.Пиотровский: Владимир Владимирович! Дорогие коллеги!

Конституционная поправка, которую внесли члены этого Совета, констатирует уникальное значение отечественной культуры и обязанность государства её поддерживать и защищать, она работает, уже сработала. По существу, финансовая компенсация, которую Правительство выделило учреждениям культуры в связи с потерей доходов, была исполнением этой конституционной обязанности Правительства. И мы надеемся, что дальше будет идти так же.

Поправка эта по своей сути является естественной, она проистекает из тех документов, которые мы здесь делали, создавали в этом Совете. И сейчас следующий этап – это принятие новых правил, инструкций, протоколов, которые обеспечивают осуществление этих принципов. Работает механизм «регуляторной гильотины», учреждения культуры, Союз музеев ИКОМ дали свои предложения, и Министерство культуры внесло только что в Правительство очень важные новые правила хранения музейных экспонатов. Это долгожданный документ, который защищает наши коллекции и их хранителей от всякого бюрократического волюнтаризма.

В Конституции положение культуры определено не внутри государства, это очень важный теоретический момент, не как отрасли, а наравне или выше, как цивилизационного фактора, определяющего целостность, самобытность и суверенность народа и страны. Из этого следует как минимум отказ от отраслевого подхода к законодательству о культуре, учёт во всей цепи нормативных документов и практики государственных органов специфики культурной деятельности. Мы об этом не раз говорили и на наших заседаниях, но теперь у нас есть текст Основного закона. Следствием признания особого статуса культуры являются радикальные изменения подходов к деятельности государственных учреждений культуры и принципов финансирования этой деятельности. Равно как и признание поддержки государством художественного творчества как обязанности государства, а не как проявления его доброй воли.

К сожалению, понятно, что эти позиции у наших коллег из финансово-экономического блока находят не полное понимание. Но это очень важный пункт, и это одно из важнейших достижений нашей новой Конституции.

Конституционная норма не менее важна и для культурного наследия. Из нашей страны происходят идеи защиты этого наследия: Пакт Рериха, Декларация прав культуры Лихачёва и практические дела, которые получили международное признание и утверждают принимать право народов на сохранение культурного наследия над политическими, экономическими, материальными интересами государства и частных лиц, – то, что мы делали после войны; послевоенное восстановление разрушенных памятников истории и культуры, музеев, театров, библиотек стало высшим проявлением такого подхода.

Уникальность нашей культуры и её традиций может в очередной раз послужить и всему миру, который вообще-то на нас очень внимательно смотрит. Перед лицом овладевшей миром новой пандемии – пандемии войн памяти, войн с памятью, войн памятников, войн с памятниками – мы можем предложить свой поучительный опыт, многократный, многосторонний: уничтожение исторической памяти, её возрождение и покаяние за уничтожение. Наша реакция на то, что происходит сейчас в Америке, в Европе и на Востоке, может быть такой: мы это уже проходили, посмотрите на наш опыт. И на наш опыт, и то, что мы делаем сейчас в этой сфере, все смотрят очень внимательно, так же как все очень внимательно смотрят на то, как мы остановим культурный геноцид на Южном Кавказе.

У нас очень большой опыт, и я рад, что то, что мы говорим, вообще-то слышат. Я рад, что нас услышали в вопросе строительства, связанного с культурой. Правительство принимает меры по повышению эффективности расходов на капитальное строительство за счёт бюджетных средств, переводя строительство в сфере культуры под эгиду Министерства строительства. Мы об этом говорили тоже на наших советах, помните, я в Калининграде как-то про это говорил. Это замечательное, это правильное решение.

Но мы не можем допустить уже начинающегося уничтожения уникальной отечественной школы научной реставрации, прекрасной системы подготовки кадров реставрации. Для этого нужно повысить возможности Министерства культуры по контролю, Вы про это уже сказали, за качеством, а не за расходом материалов, рыночными ценами, нерыночными и так далее.

Нужно в каком-то виде, наверное, восстановить Росохранкультуру, может быть, в составе Министерства культуры, возродить упразднённые полномочия сохранившихся ещё реставрационных институций. У них были большие полномочия, сейчас меньше.

Схема очень простая: стройка и реконструкция – Министерство строительства, реконструкция с реставрацией – надзор Министерства культуры, реставрация и госохрана – Министерство культуры. Вот простая схема, тогда она может работать.

Я думаю, что, когда мы говорим о памятниках культуры, нам нужно ещё не забывать о сбережении ландшафтно-культурных зон, таких как, например, Южный берег Крыма.

По поводу Южного берега. Фонд имени Дмитрия Сергеевича Лихачёва представил проект, который прошёл серию положительных общественных и профессиональных обсуждений. Я просил бы Вас включить этот проект в процесс туристического проектирования Крымского полуострова, который сейчас начат по Вашему поручению. Очень большой проект, там могло бы быть и это место.

В общем, культура показала и показывает, что она является надёжным конкурентным преимуществом России и заслуживает защиты государства, причём всякая культура, в том числе и актуальное искусство, которое в последнее время снова стало вызывать почему-то у части публики не очень обоснованную ненависть. Всякая культура хороша.

Спасибо.

В.Путин: Спасибо Вам.

Михаил Борисович, я видел, что Вы активно работали в рамках подготовки поправок Конституции. Конечно, если уж мы внесли определённые изменения, то это должно работать в практическом плане. Я не случайно просил вас всех, уважаемые коллеги, подключиться к той работе, которую проводят депутаты Государственной Думы по имплементации норм Основного закона в текущее законодательство, в законы, которые регулируют конкретную нашу деятельность по различным направлениям и отраслям. И в культуре, конечно, то же самое нужно сделать.

Совершенно конкретные вопросы сейчас прозвучали по возрождению Росохранкультуры, точно совершенно надо подумать. Мы всё время боремся за сокращение аппарата и против раздувания каких-то бюрократических структур. Но если уж Минстрой вобрал в себя все функции строительства, в том числе и в сфере культуры, то, конечно, без всякого сомнения, контроль за этим должна осуществлять профильная организация. Над этим точно мы подумаем. Только, конечно, нужно так, чтобы (вы тоже это знаете) эта бюрократическая структура не была препятствием на пути реализации любого проекта, который связан со строительством в области культуры. Я сейчас не хочу никого ни в чём подозревать или ругать, но вы догадываетесь, что я имею в виду.

Тем не менее предложение, на мой взгляд, абсолютно правильное, и обязательно над этим подумаем. Это касается всех сфер деятельности, которые Вы сейчас затронули, в том числе и природные заповедники, и всё, что с этим связано, включая и Южный берег Крыма.

Спасибо большое.

Пожалуйста, Ямпольская Елена Александровна.

Е.Ямпольская: Уважаемый Владимир Владимирович! Дорогие коллеги!

Считаю, что летом нынешнего года мы все проделали чрезвычайно важную работу, попытавшись ответить себе на вопросы: кто мы, какие мы, чем мы гордимся в прошлом, чего ждём от будущего и от чего не готовы отказаться ни за какие коврижки? Имею в виду изменения в Конституцию, принятые абсолютным большинством голосов. Каждая поправка – конкретный ответ. На все эти вопросы эти изменения дают ответы.

Наши коллеги (Михаил Борисович, Александр Александрович, Денис Леонидович Мацуев) стали инициаторами и авторами замечательной поправки, особенно важной для всех сегодня здесь собравшихся: «Культура в Российской Федерации является уникальным наследием её многонационального народа, культура поддерживается и охраняется государством». Такую декларацию прав культуры в Основном законе страны действительно невозможно переоценить. Абсолютно согласна с коллегами и, конечно, с Вами, Владимир Владимирович, в том, что отныне с этого краеугольного камня должно начинаться возведение всех законодательных норм, так или иначе касающихся нашей культурной сферы.

Культура, как и образование, работает на отложенный результат, но этот задел на будущее важнее сиюминутной статистики. Конечно, имеет значение, сколько зрителей посмотрели фильм или спектакль, но существенно важнее, стали ли они после этого лучше или хуже.

Ещё на совещании с членами Правительства 1 апреля нынешнего года Вы, Владимир Владимирович, обозначили главными задачами в сфере культуры в период пандемии обеспечение расходов учреждений культуры на заработную плату, безопасность и коммунальные услуги. Сегодня коллеги говорили уже об этом, и не буду подробно в это вникать, в то, что бюджетные средства, выделяемые в качестве субсидии на исполнение госзадания, покрывают эти необходимые статьи расходов далеко не в полном объёме.

И как только мы столкнулись с ситуацией, когда публичная деятельность оказалась сначала ограничена, а затем и невозможна, выяснилось, что базовые потребности отрасли нужно покрывать буквально в ручном режиме.

У меня тоже предложение на Ваше рассмотрение, уважаемый Владимир Владимирович. Я предлагаю закрепить в нашем законодательстве иной правовой статус бюджетных и автономных учреждений культуры, при котором сохранение культурных ценностей в библиотеках, музеях, архивах, а также поддержание творческого потенциала в творческих коллективах будет гарантированно обеспечено государством. Причём для тех, кто занимается сохранением наследия, работой с фондами, научной деятельностью, мне кажется, такие изменения нужно ввести раз и навсегда. Они не должны зависеть от так называемой внебюджетки.

Что касается исполнительских искусств, мне кажется, это полгода, совсем в идеальном, сказочном варианте – месяцев девять, и пролонгация, если это будет необходимо. Мы все надеемся, что необходимости не будет и публичная деятельность восстановится.

Потребуются изменения в целый ряд законодательных актов: это и основа законодательства о культуре, и, разумеется, Бюджетный кодекс. Есть варианты решения, мы их уже в Комитете по культуре подготовили. Если наша инициатива будет одобрена, мы, парламентарии, естественно, готовы немедленно и активно включиться в эту работу и достаточно быстро помочь её сделать.

Естественно, существуют, помимо принципиальных изменений, способы локально поддержать те или иные виды деятельности в сфере культуры. Весной нынешнего года мною внесён в Государственную Думу законопроект об отнесении книготорговли к категории социального предпринимательства. Такой закон, будучи принятым, позволил бы местным властям оказывать книжным магазинам ту или иную имущественную и финансовую поддержку. Разумеется, речь идёт только о субъектах малого и среднего бизнеса.

У нас не просто всего-навсего 2 тысячи книжных магазинов. Из них только около тысячи относительно крупных, и, по подсчётам экспертов Российского книжного союза, каждый пятый сейчас балансирует на грани выживания, а всё-таки книжный магазин создаёт вокруг себя особую ауру, он притягивает к себе мыслящих людей. Это своего рода клуб по интересам. И мне кажется, что отнесение книготорговли к категории социального предпринимательства было бы справедливой мерой как минимум.

А ещё позвольте мне напомнить, что книготорговле, а также театру, кинематографу, музеям, библиотекам уже не первый год мешает абсурдная возрастная маркировка произведений литературы и искусства, известная вам хорошо: «0+», «6+», «12+», «16+». Позвольте мне просто наглядно показать, к чему приводит на практике применение 436-фз о защите детей от информации. «Тихий Дон» – «18+». Роман включён в школьную программу, но если его продадут или выдадут ребёнку моложе 18, последует наказание. Астафьев, Шукшин, Гранин – «16+». «Ромео и Джульетта» – «16+», героев два года как не было в живых, а нашим детям нельзя о них даже читать. Библия, Евангелие, Коран – «16+». Ольга Берггольц «Блокада Ленинграда» – «16+». Обратите внимание – это не рекомендации, как было в нашем с вами детстве, это императивы, за нарушение которых предусмотрена административная ответственность.

На телевидении и в интернете возрастная маркировка вообще давно превратилась в профанацию. Пожалуйста, «Приключения Буратино» – «16+», «Аленький цветочек» – «16+», «Крокодил Гена» – «16+», «Малыш и Карлсон» – «16+», меня удивляет, почему не «18+»: мужчина без определённого рода занятий подозрительно дружит с маленьким мальчиком, мне кажется, нужно идти на полный запрет.

Мы с мужем взяли приёмного ребёнка в семью, девочку, и нашей дочке, ей скоро будет годик, я по вечерам читаю Есенина, как мне мама когда-то читала, в том числе Есенина. Так вот я хочу обратить ваше внимание на то, что Есенин в наших книжных магазинах стоит с маркировкой не ниже «16+», а есть и «18+».

Нам удалось принять пока в первом чтении законопроект, который оставляет для произведений литературы и искусства одно-единственное строгое отсечение – «18+». Регламентации для этого отсечения должны быть строгими и ясными, потому что очень многое вредоносное уже запрещено нашими законами в области информации. Наказание за нарушение маркировки «18+» тоже должно быть неотвратимым, а все остальные маркировки, на мой взгляд, должны стать рекомендательными. И я очень надеюсь, что, невзирая на сопротивление большого числа «дремучих охранителей», по Вашему выражению, Владимир Владимирович, нам удастся этот законопроект довести до основного и окончательного чтения.

А пока мы охраняем детей от «Тихого Дона», у нас с вполне щадящей маркировкой выходят такие книги, автор – один американский блогер, цитата из первой: «На долю поляков выпало немало бедствий, изнасилований и убийств: сначала нацистами, затем советскими солдатами». Цитата из второй: «Советы были похлеще нацистов».

Вы, Владимир Владимирович, в своём интервью однажды сказали, что люди, которые не умеют ни читать, ни писать, несут в Европарламенте всякую фигню по поводу одинаковой ответственности Гитлера и Сталина, чушь это собачья. Так вот такую собачью чушь – наглую, бездоказательную, оскорбительную – мы, к сожалению, переводим и публикуем в собственной стране. Первая книга вышла тиражом в 45 тысяч экземпляров, вторая – в 80 тысяч, и обе пользуются популярностью у молодёжи.

Я считаю, что, если редакторам в наших издательствах не хватает ума, совести и брезгливости, чтобы изымать подобные пассажи, им следует помочь законодательно. Мне кажется, у нас есть моральное право ужесточать закон, когда речь идёт об осквернении нашей исторической памяти.

Я считаю, что нужно внести в Закон об увековечивании Победы советского народа в Великой Отечественной войне норму, запрещающую в публичных высказываниях отождествлять цели, решения и действия советского руководства, командования и военнослужащих с целями, решениями и действиями нацистского руководства, командования и военнослужащих во время Второй мировой войны.

 

Идентичные моральные оценки здесь, на мой взгляд, совершенно, абсолютно неприемлемы. Мы с военными историками начали «разминать» эту тему и ищем сейчас максимально корректную формулировку, чтобы сохранить, естественно, свободу исторической дискуссии в нашей стране, но при этом всё-таки поставить заслон оскорблениям памяти наших дедов и прадедов. Как говорил Лев Николаевич Толстой, «мы заплатили за то, чтоб иметь право просто и прямо смотреть на дело, и мы не уступим этого права».

Спасибо большое за внимание.

В.Путин: Я согласен с Вашими предложениями, нужно аккуратно, конечно, но сделать. Если в некоторых странах за отрицание геноцида армян предусмотрено уголовное наказание, нам сам бог велел, наверное, включать соответствующие механизмы для защиты правды о совсем недавнем прошлом. Это первое.

Второе, что касается конкретных предложений, связанных с возрастной маркировкой, Вы привели примеры. Мы уже не первый раз к этому возвращаемся. Давайте вернёмся ещё раз. Соответствующее поручение по результатам, кстати говоря, сегодняшней нашей встречи, беседы я обязательно сформулирую, в том числе и по этому направлению.

Так же как и отнесение книготорговли к определённым видам деятельности, бизнес-деятельности.

Надеюсь, что всё это будет обобщено в самое ближайшее время и проработано.

Спасибо большое, Елена Александровна.

Е.Ямпольская: Спасибо.

В.Путин: Пожалуйста, Гриценко Владимир Петрович.

В.Гриценко: Уважаемый Владимир Владимирович! Дорогие члены Совета! Я продолжу темы, затронутые моими коллегами.

Тема сохранения наследия не случайно поднимается практически на всех советах по культуре. Острые дискуссии по сохранению наследия проходят на всех общественных площадках, будь то Общероссийский народный фронт, Общественная палата России или общественные советы при министерствах. Архитектурное, археологическое, природно-историческое наследие – по сути, это фундамент, на котором строится современное общество, наша страна.

Не хотелось бы общих фраз. В качестве иллюстрации: реализуя Ваш указ о праздновании 500-летия Тульского кремля и начала строительства Большой засечной черты, Тула (и, что очень важно, целый ряд малых исторических городов региона) превратилась из «столицы ветхости» (это Ваше, Владимир Владимирович, выражение, высказанное на одном из первых визитов в Тулу) в «музейную столицу». Это оценка многих моих коллег, да не обидятся на меня друзья из Москвы и Санкт- Петербурга.

Реализуемый сегодня проект «Музейный квартал» в Туле – это не просто единая локация филиалов Государственного исторического музея, федеральных музеев-заповедников «Ясная Поляна», «Поленово», «Куликово Поле» и других музеев региона. Это изменения в сознании людей, когда захламлённая территория исторического завода и руины архитектурных памятников в центре города превращаются в привлекательное, комфортное, удобное, интересное общественное пространство, куда стремятся не только жители региона, но и тысячи наших сограждан. Для меня как для туляка было важно подчеркнуть эти изменения. И я выбрал для сегодняшней онлайн-встречи Тулу, а не «Куликово Поле», где позитивные изменения произошли ещё четыре года назад.

К сожалению, такая ситуация – исключение, которое, как известно, подтверждает правило. Что мы имеем сегодня? Закону об объектах культурного наследия сегодня не подчиняется, собственно, никто, зато мы обязаны подчиняться пресловутому 44-му закону, Градостроительному кодексу, земельному законодательству, законодательству о государственном контроле и надзоре и так до бесконечности.

Федеральный центр, по сути, сегодня лишён всех полномочий по охране наследия. Необходимые для реальной государственной охраны памятников документы оформлены для менее чем 15 процентов взятых под охрану объектов. Около 120 тысяч выявленных объектов архитектурного, археологического наследия годами и порой уже десятилетиями не обеспечиваются документами, которые необходимы для включения в реестр. Как следствие, происходит массовая гибель памятников: и от времени, и от бесхозности, и от пожаров, и в результате варварских, с элементами «реставрации», понимаете, в кавычках, таких работ. При этом практически вся реставрационная отрасль отдана на милость «невидимой руки» рынка. Нет необходимости уточнять, кто в этой паре главный.

Я не буду приводить конкретные примеры последствий этого. Мои коллеги знают всё это по собственному опыту, а общественность – по громким уголовным делам. Да и Вам, Владимир Владимирович, приходится лично вмешиваться, когда опасность грозит самым знаковым для России объектам: Новодевичьему монастырю, Соловкам, Санкт-Петербургской консерватории.

Чтобы сломать эту чудовищную тенденцию, по нашему мнению, необходимо в первую очередь придать законодательству о культуре и культурному наследию статус самостоятельного раздела с уникальным предметом регулирования, чтобы выше была только Конституция. А затрагивающие вопросы культуры и культурного наследия нормы других законов могли бы применяться только при условии полного соответствия культурному законодательству. Именно это и следует из новых норм нашей Конституции.

Существующее сегодня требование обязательной передачи полномочий в сфере культурного наследия субъектам Российской Федерации, Вы абсолютно правы, должно быть отменено. Статус Научно-методического совета по охране и сохранению культурного наследия народов Российской Федерации необходимо закрепить законодательно. На федеральном уровне (мне кажется, это самое важное) необходим самостоятельный орган государственной охраны культурного наследия. И, конечно же, полностью с Вами согласен – не при Минстрое, даже, наверное, не при Минкультуры, всё-таки в прямом подчинении как минимум Правительству.

Жизненно необходимо воссоздание упразднённых и усиление позиций сохранившихся государственных научно-реставрационных центров. Наука должна вернуться в реставрацию. На рынке реставрационных работ должен быть хоть один государственный игрок, но задающий вектор развития всей отрасли. Ни при каких обстоятельствах требования по сохранению памятника истории и культуры не должны трактоваться как избыточные барьеры для бизнеса. Это действительно барьеры, но не избыточные, а необходимые всему обществу.

Должна осуществляться в масштабах всей страны программа по консервации памятников истории и культуры. Причём средства на эту программу, конечно, не должны подвергаться никаким секвестрам ни при каких обстоятельствах. Настоящая реставрация требует действительно очень большого времени, ещё больше средств, но приостановить разрушение памятника можно было бы уже сегодня. Мы с коллегами убеждены, что только так могут быть воплощены в жизнь наши конституционные нормы, только так можно сохранить нашу историю, уникальность российской цивилизации, душу народа, в конце концов, извините за пафос.

Ещё в самом конце уже от археологов. Владимир Владимирович, нам очень нужно, чтобы Ваше поручение, которое Вы дали на последнем Совете, по созданию на территории России сети специализированных хранилищ и археологического материала, было выполнено. При тех масштабных строительствах, которые предусмотрены национальными целями развития, объём спасательных раскопок вырастает в разы. Без специализированных хранилищ мы просто всё это потеряем.

Надеюсь, что выражу мнение многих членов Совета, предложив, как только позволят условия, проводить советы по культуре в разных регионах нашей страны. Владивосток, Калининград, Липецк и Тула ждут таких событий.

Большое спасибо за внимание.

В.Путин: Владимир Петрович, мне губернатор соответствующую бумагу в своё время направлял. Сколько это хранилище будет стоить? Где-то 300 миллионов примерно?

В.Грищенко: Это хранилище для Художественного музея. То, что мы говорим о хранении массового археологического материала, это где-то порядка 60–70 миллионов за 1,5 тысячи квадратных метров, и это не меньше 2 миллионов единиц хранения. Это серьёзная цифра.

В.Путин: Понятно. Ясно. Хорошо, я вернусь к этому, посмотрю обязательно.

В.Грищенко: Спасибо.

В.Путин: И по реставрации мы уже затрагивали тему, Михаил Борисович об этом говорил, по-моему. Так что я пометил для себя. Спасибо большое.

Пожалуйста, Екатерина Васильевна Мечетина.

Е.Мечетина: Уважаемый Владимир Владимирович! Уважаемые коллеги, добрый день!

Спасибо за предложение поговорить о нашей системе творческого образования.

Вы всегда большое внимание уделяете этой теме, и мы Вам очень благодарны, поскольку каждое Ваше слово, сказанное в защиту нашей системы образования, всегда нам очень помогает в работе.

И действительно, как Вы сказали, в школах сейчас идёт процесс оснащения новыми музыкальными инструментами, в том числе и российского производства, здания ремонтируются. Всё это очень важно и очень здорово.

Но у нас сейчас есть одна главная проблема, которая требует срочного решения, а именно внедрение системы ПФДО, то есть персонифицированного финансирования дополнительного образования детей. По её условиям каждому ребёнку выдаётся именной сертификат, дающий право на получение дополнительного образования. Он имеет конкретную стоимость, в каждом регионе она своя. Сертификат этот выдаётся сроком на один год. В эту систему вовлечена уже большая часть регионов, и список ширится.

Но к детским школам искусств с их полноценными многолетними образовательными предпрофессиональными и общеразвивающими программами этот сертификат неприменим из-за его стоимости и срока действия. Сертификат покрывает стоимость только групповых несложных занятий по типу кружков. На программу с индивидуальными занятиями его никак не хватит. Стоимость сертификата, например, в Калининградской области – 4700 рублей в год, а полноценная предпрофессиональная программа в среднем стоит более 40 тысяч в год. Разница на порядок. Подобные соотношения и в других регионах, то есть совсем никак не стыкуются.

И теперь школы вынуждены приспосабливаться и создавать недорогие, упрощённые программы обучения в ущерб, конечно же, качеству и объёму. В результате опять можно говорить о том, что совершается реформа. Мы в этой ситуации обязаны не спутать досуговые кружки и многолетнее, полноценное художественное образование первой ступени, предполагающее преемственность с последующими уровнями образования. Пусть не все выпускники школ искусств пойдут учиться дальше, но на качестве самого образования это отражаться не должно.

Министерство культуры и Министерство просвещения выпустили совместное письмо, содержавшее рекомендации главам регионов не использовать систему ПФДО в отношении детских школ искусств. Большое им за это спасибо, это было очень важно. Также письмом Министра культуры было указано о недопустимости количественного увеличения краткосрочных программ в ущерб многолетним.

Казалось бы, вопрос исчерпан. Однако, поскольку эти письма носили рекомендательный характер, они никого особо не останавливают, и внедрение системы ПФДО продолжается.

Даже признавая рекомендации федеральных министерств, местные органы управления образованием все равно требуют внести образовательные программы школ искусств в так называемый навигатор ПФДО, якобы не более чем просто для учета обучающихся. Но как только школы по настоянию вышестоящих органов регистрируются в таковом навигаторе, они автоматически переходят в ведение системы ПФДО со всеми ее правилами.

К тому же по условиям системы ПФДО маловостребованные населением образовательные программы автоматически убираются из списка предлагаемых детям. Так что у программ, например, по обучению игре на оркестровых духовых инструментах или на редких народных инструментах совсем мало шансов на выживание.

Я сейчас приведу выдержку из письма нижегородских педагогов: «Если процесс вовлечения ДШИ в систему ПФДО не пресечь раз и навсегда, то в недалеком будущем Нижегородская область лишится сначала выпускников ДШИ, затем профессиональных кадров в сфере искусства, затем учреждений культуры и искусства среднего и высшего профессионального образования. И наконец, самого института детской школы искусств как основы и фундамента отечественной системы художественного образования, сложившейся к середине XX века и не имеющей аналогов в мировом образовательном пространстве». Это конец цитаты, но аналогичных писем у меня очень много.

Владимир Владимирович, нам нужно раз и навсегда исключить наши школы из этой системы ПФДО, иначе эта система очень скоро их сломает, превратив в кружки. Я понимаю, что разработчики хотели как лучше, но вышло так, что для ДШИ она совсем не применима, она подходит только для кружково-досуговой деятельности.

Мои предложения таковы. Первое. Запретить включение ДШИ в систему ПФДО как несоответствующую уставной деятельности и задачам ДШИ. Для этого можно внести изменения в приказ Минпросвещения России под названием «Об утверждении целевой модели региональных систем дополнительного образования детей».

Второе предложение. Внести изменения в Федеральный закон об образовании, то есть придать детским школам искусств особый статус как учреждениям дополнительного многолетнего образования в сфере искусств, реализуемого в соответствии с нормативными документами Министерства культуры Российской Федерации. Здесь можно еще о терминологии поговорить, потому что слово «дополнительное образование» не совсем соответствует, скорее, может быть, «первая ступень образования в сфере искусств».

Мы говорили об этих проблемах на разных площадках: в Государственной Думе, в Общественной палате, которая по итогам выпустила рекомендации Правительству, где было сказано «установить запрет или ограничения на распространение системы ПФДО на дополнительные предпрофессиональные программы в области искусств». Я добавлю – «и на общеразвивающие тоже».

И сейчас еще буквально пару слов о среднем и высшем звене образования. В среднем звене есть проблема под названием «конкурс аттестатов», а именно сейчас при проведении вступительных экзаменов по закону за творческое испытание нельзя выставлять баллы, только «зачет» или «не зачет». И в случае, если число абитуриентов превышает количество бюджетных мест, учебное заведение обязано учитывать только средний балл аттестата об общем образовании. Таким образом, поступают не наиболее талантливые, лучшие по специальности, а те, кто в школе по всем предметам хорошо учился. А должно быть все наоборот, нужны оценки именно творческих испытаний, а общий аттестат уже «зачет» или «не зачет».

В высшем же образовании сохраняется тенденция сокращать количество мест в вузах Министерства культуры и увеличивать места приема на те же специальности в непрофильные вузы. То есть университеты объявляют прием на специальность, например, «музыкальное исполнительское искусство», в то время как в этом же городе есть консерватория или институт искусств. В прошлом учебном году цифры приема в вузы Минкультуры сократились на 1397 мест, а ведь творческим вузам надо формировать учебно-исполнительские коллективы, оркестр, хор – это же базовая практика студентов. И конечно, уровень абитуриентов в непрофильных вузах несравним с творческими вузами с огромным опытом и традициями. Это тоже требуется исправить и привести в соответствие с логикой.

Владимир Владимирович, большое спасибо, что Вы дали мне возможность высказаться. Эти темы очень наболевшие, я прошу Вас уделить им внимание.

Спасибо огромное.

В.Путин: Все, что Вы сказали, я считаю чрезвычайно важным.

У меня к Вам просьба. Вы возьмите свой конспектик, запечатайте, пожалуйста, в конверт, прямо в Администрацию пришлите. У нас на связи Кириенко Сергей Владиленович и Владимир Ильич Толстой. Сделайте так, чтобы это до меня дошло.

И хочу спросить Ольгу Борисовну. Я же говорил, что нельзя превращать наши школы искусств, прежде всего, конечно, музыкальные школы, это вообще наше культурное наследие, нельзя превращать их в кружки при Доме пионеров. Мы так и не остановили этот процесс? Я еще прежнему министру об этом говорил.

О.Любимова: Безусловно, мы вместе отрабатываем эту историю, Владимир Владимирович, и, конечно, понимаем ее необходимость, абсолютно справедливо, в том числе с Екатериной Васильевной не раз об этом говорили. Как она упоминала, мы отдельно прорабатываем это с регионами. Конечно, пока мы прекрасно понимаем, что регионам тяжело, и музыкальное образование действительно дорогостоящее, тем не менее мы работаем вместе с Министерством просвещения и нашли понимание. Мы отдельно встречались вместе с Сергеем Сергеевичем Кравцовым, с нашими преподавателями, объясняли, что это фактически сейчас одна из важнейших для нас проблем. Будем и дальше следить и контролировать, чтобы все-таки наша система образования в детских школах искусств и традиции оставались такими же, какими и были, какими и созданы специально.

В.Путин: Сейчас же сказала Екатерина Васильевна, если все причесать под одну гребенку, так они исчезнут просто, у нас не будет той питательной среды, откуда возникают наши замечательные музыканты и художники. Откуда это все возьмется? Это было создано еще в советские времена, и это то, чем мы можем городиться.

Это создает, повторяю еще раз, питательную среду. Это не только десятилетки при консерваториях, а музыкальные школы в широком смысле этого слова, они же по всей стране, огромная сеть была создана. Зачем же мы их уничтожаем?

Если дальше будет все происходить, о чем Екатерина Васильевна сказала, они исчезнут просто. Беда, это просто реальная беда будет. То, что в спокойном режиме создавалось десятилетиями, будет просто уничтожено, и все.

Я Вас прошу внимательно на это посмотреть и мне доложить предложения. Поговорите со специалистами. Екатерина Васильевна не первый человек, который мне об этом говорит.

О.Любимова: Обязательно доложим, Владимир Владимирович.

В.Путин: Спасибо.

Валентина Юрьевна Музычук, пожалуйста.

В.Музычук: Добрый вечер, дорогие коллеги! Добрый вечер, Владимир Владимирович! Спасибо большое за возможность выступить.

Я хотела бы еще раз все-таки вернуться к ситуации с коронавирусом, которая обнажила острые проблемы, связанны

с масштабными сокращениями в социально значимых отраслях в рамках проводимой бюджетной реформы.

Эта огульная оптимизация, нехорошее слово, в здравоохранении привела к нехватке коечных мест. Так вот ровно такая же оптимизация сейчас происходит в сфере культуры. Просто она не проявилась с той же самой остротой, с какой она проявилась в здравоохранении. Да, здесь негативные последствия не связаны с физическим здоровьем людей, но они напрямую отражаются на депрессивном настроении в обществе и ухудшении нравственного климата в нашей стране.

С начала бюджетной реформы в России у нас сократилось количество культурно-досуговых учреждений на 13 тысяч единиц (это почти треть), общедоступных библиотек – на 12 тысяч единиц (это почти четверть), детских школ искусств – на тысячу (это пятая часть) при той же численности населения.

С 2018 года у нас инициирован новый «крестовый поход» на культуру. Речь идет о новой волне сокращений, связанных с так называемой реализацией плана оптимизации бюджетных расходов субъектов Российской Федерации. В методических рекомендациях Минфина регионам настойчиво предлагается несколько вариантов сокращения сети и сокращения численности занятых в сфере культуры. Первый вариант: присоединение мелких учреждений к крупным в виде структурных подразделений. Это значит, что без сохранения юрлица. То есть учреждения лишаются своей финансово-хозяйственной самостоятельности. Доходит до того, что месяцами приходится ждать оплаты коммуналки от головной организации.

Следующее – объединение разноплановых учреждений культуры. Владимир Владимирович, сливают, допустим, театр, клуб, цирк в один флакон. Что в этом плохого? Меняется профиль учреждения. То есть явно, что какие-то виды деятельности отступают на второй план. В качестве примера можно привести уничтожение в регионах специализированных библиотек для слепых. Их присоединяют к научным библиотекам, где они просто теряют свой функционал и постепенно сводятся на нет.

Третий момент связан с переводом на централизованные бухгалтерии. Учреждения лишаются своих собственных бухгалтерских служб. То есть увеличивается срок согласования документов, за ошибки централизованной бухгалтерии отвечает директор и так далее. Самое главное, что ведь подобные объединения, укрупнения у нас уже были в советский период, в 70-е годы в РСФСР. Эксперимент потерпел фиаско, потому что созданные конструкции были неповоротливы с управленческой точки зрения, но мы заново изобретаем велосипед.

Эта ситуация с тотальной оптимизацией свидетельствует об ошибочных установках при реализации бюджетной реформы в сфере культуры. И поэтому хочется развеять несколько мифов.

Миф первый: в культуре много бюджетных средств.

Владимир Владимирович, действительно в последние годы финансирование культуры растет. По итогам 2019 года – это 590 миллиардов рублей, с учетом межбюджетных трансфертов это 600 миллиардов. Но если мы посмотрим консолидированный бюджет культуры в расчете на душу населения – это всего 4 тыс. рублей в расчете на одного жителя. Понимаете, если мы сравним это даже с минимальными показателями европейских стран, это в три-четыре раза ниже.

Причем не следует судить о финансировании учреждений культуры по Эрмитажу или Большому театру. У нас в России только 5 процентов федеральных учреждений культуры, десять – региональных, а 85 процентов – это муниципальные учреждения культуры. Это не только театры и музеи, это 37 тысяч библиотек, это 42 тысячи клубов, это почти 5 тысяч детских школ искусств. Это то самое низовое звено культуры, как Вы правильно сказали, которое создает эту питательную среду. Но в регионах, во многих регионах, это звено финансируется по остаточному принципу.

Второй миф: в культуре неэффективный госсектор и низкая производительность труда.

Владимир Владимирович, как считается производительность труда в сфере культуры? По методике Минфина это соотношение количества посетителей к численности работников. То есть если мы хотим повысить производительность труда в терминах Минфина, то это значит, мы должны просто сократить численность работников культуры.

С 2012 года у нас численность работников в сфере культуры сократилась на 145 тысяч человек. Это 17 процентов с 2012 года. Я имею в виду те учреждения культуры, которые находятся в ведении Минкультуры России. И это при том, что в России вообще соотношение численности работников культуры к количеству занятых в экономике очень низкое – всего 1 процент, то есть один из ста выбирает профессию в сфере культуры.

Миф третий: сфера культуры привлекательна для бизнеса и способна аккумулировать огромные благотворительные пожертвования.

Владимир Владимирович, для бизнеса главное – вложить свои средства в те сектора экономики, которые приносят повышенную отдачу на вложенный капитал. С этой точки зрения культура никогда не была и не будет благоприятна и интересна бизнесу.

Если же говорить о благотворительности, то здесь нужны три кита, она работает в связке: прежде всего – прогрессивная шкала налогообложения, развитый малый бизнес – это та самая капиллярная система экономики, которая питает в том числе и благотворительные потоки, и высокий уровень жизни основной массы населения. К сожалению, в существующих условиях для отечественной сферы культуры нет альтернативы государственному финансированию.

Миф четвертый: государственные и муниципальные учреждения культуры оказывают государственные услуги и создаются для реализации (Владимир Владимирович, я прямо читаю эту бюрократическую формулировку) «функций учредителя или выполнения задач, стоящих перед учредителем». Получается, что малый театр создается не для выполнения культурной миссии, а для выполнения задач, стоящих перед учредителем, то есть Минкультуры. То есть если Министерство культуры (Ольга Борисовна, это просто как пример) не может сыграть «Недоросль» или еще какой-нибудь спектакль, то оно создает малый театр, и, собственно говоря, для этого он и создается.

Понимаете, в сфере культуры как таковых государственных услуг нет. Если мы меняем паспорт, если мы регистрируем сделки с недвижимостью, это действительно государственные услуги, которые по определенному стандарту, однотипные услуги должны действительно реализовываться в разных уголках нашей страны. Но у нас нет таких однотипных стандартных услуг в сфере культуры. Поэтому, конечно, получается перегиб, потому что в регионах закон об оказании государственных муниципальных услуг превалирует над основным отраслевым законодательством в сфере культуры.

Мифов еще много, но я последний назову: чем больше доходов учреждение культуры зарабатывает и чем больше потребителей привлечет, тем оно эффективнее. То есть у нас абсолютно количественный подход, бизнес-подход. Но ситуация с коронавирусом показала, что этот бизнес-подход не работает. А то, что сейчас у нас учреждения культуры лишились посетителей, это не значит, что они не работают или не эффективно работают. Речь идет о том, что в культуре много видов деятельности, и Елена Александровна об этом сказала, которые на самом деле вообще не связаны с количественным подходом. Речь идет о научных исследованиях, о сохранении культурного наследия и так далее.

То есть что получилось? Де-юре декларируется необходимость эффективного использования бюджетных средств, это очень важно на самом деле. Но де-факто во многом получается, что все сводится к оптимизации, унификации, коммерциализации учреждений культуры и сокращению численности работников культуры. То есть в погоне за мнимой экономической эффективностью напрочь забыли о социальной эффективности.

Владимир Владимирович, что очень нужно, в чем нужная Ваша поддержка? Прежде всего ввести мораторий на оптимизацию сети и численности занятых в сфере культуры на региональном и муниципальном уровнях. Вывести сферу культуры из сегмента оказания государственных муниципальных услуг. И предусмотреть особую организационно-правовую форму для учреждений культуры, которая бы отражала социальную значимость, адекватную систему финансирования, то есть то, о чем мы говорим, – специфику сферы культуры.

Очень нужна Ваша поддержка, Владимир Владимирович, потому что, если ее не будет, то нам не удастся преодолеть сопротивление Минфина и Комитета по бюджетной политике Госдумы.

С надеждой на понимание. Спасибо.

* * *

В.Путин: Спасибо большое. Чувствуется, что Вы, конечно, через это проходите, всё это через себя пропускаете, все эти проблемы – не только Ваши личные и не только Вашего коллектива. Я так понял, что Вас беспокоит будущее частных театров, и не только театров, но и тех людей, которые, собственно, составляют саму суть театральной деятельности – творческих работников самых разных направлений. Я это пометил. Мы обязательно пообсуждаем это с коллегами из Правительства, посмотрим, что можно сделать дополнительно к тем мерам, которые уже принимаются для поддержки.

А в целом я хотел извиниться перед теми, кто не смог выступить. У меня вот мероприятие следующее уже намечается протокольное. Хочу вас всех поблагодарить не только за сегодняшнее участие в нашем мероприятии, в нашем совещании, но и за то, что вы делаете в очень сложных условиях. Насколько они сложны – мы сейчас только увидели в тех выступлениях, которые прозвучали. Но и, кстати говоря, в последнем, может быть, наиболее доходчиво.

Хочу выразить надежду на то, что несмотря ни на какие сложности, мы все вместе, объединяя усилия, будем двигаться, будем двигаться дальше, сохраним то, чем мы всегда гордились, и в области театрального дела, и в области музыкального искусства, образования, подготовки кадров, поможем в проведении крупных международных мероприятий и сделаем это всё на очень высоком, достойном России уровне.

Большое вам всем спасибо. Благодарю вас.

243
RSS
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...
Губернатор Дмитрий Азаров и глава Сызрани Николай Лядин обсудили эпидобстановку в городе и ход реали
Также в этом году благодаря нацпроекту «Образование» в 5 школах Сызрани будут открыты центры цифрового и гуманитарного развития «Точки роста», а по нацпроекту «Культура» будет закуплено новое оборудование и инструменты для ДШИ.
Более 10% выпускников подмосковных школ искусств планируют поступать в профильные колледжи
Более 10 тысяч человек окончили детские школы искусств (ДШИ) в текущем году, сообщили "Интерфаксу" в пресс-службе министерства культуры Московской области.
В Подмосковье очные экзамены в школы искусств пройдут в августе
Экзамены для поступления в детские школы искусств в Подмосковье перенесены на август, сообщила министр культуры Московской области Елена Харламова.
Краснодарская ДШИ № 1 во время пандемии работает в новом формате
В связи с распространением коронавирусной инфекции все мы оказались в весьма непростой ситуации. Наши дети перешли на дистанционное обучение подход и временно оказались лишены возможности посещать занятий в детской школе искусств № 1
В Бурятии отремонтируют детскую школу искусств в Северобайкальске
В Северобайкальске начался капитальный ремонт в детской школе искусств, где обучается более 550 человек. 21,7 млн рублей на проведение работ выделены в рамках госпрограммы «Развитие образования в Российской Федерации»,
Успехи самых талантливых учащихся ДШИ Ульяновской области отметили в День защиты детей
Лауреаты и дипломанты многочисленных конкурсов талантов, воспитанники региональных школ искусств были награждены путёвками в 15 региональную летнюю творческую школу «Симбирская мозаика». Мероприятие прошло в первый день лета в формате «Ковровой дорожки
Проведение конкурса на соискание премии Правительства Российской Федерации имени А.В.Луначарского в
С 1 июня 2020 года по 1 июля 2020 года Минкультуры России осуществляет сбор материалов и документов соискателей премии Правительства Российской Федерации имени А.В.Луначарского за значительный вклад в развитие российской культуры
О сроках приема на обучение по дополнительным предпрофессиональным программам в области искусств на
В связи с реализацией на территории Российской Федерации комплекса ограничительных и иных мероприятий, направленных на обеспечение санитарно-эпидемиологического благополучия населения в связи с распространением новой коронавирусной инфекции (COVID-19),
Внести изменения в приказ Минкультуры России от 14.05.2020 № 527 «О деятельности подведомственных Ми
Внести изменения в приказ Минкультуры России от 14.05.2020 № 527 «О деятельности подведомственных Минкультуры России организаций в условиях новой коронавирусной инфекции (COVID-19)»
Суд закрыл уголовное дело начальника оркестра Росгвардии
Бывший начальник Образцово-показательного оркестра войск национальной гвардии, полковника Игорь Левандовский избежал уголовной ответственности по обвинению в злоупотреблении